Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

скором времени Мацкевичу предстояло в этом убедиться. Звучало это довольно загадочно, но он обещал, что рассмотрит предложение. Именно потому сегодня Лешек пригласил ее на патриотическую беседу. Чтобы командир присмотрелся к ней. Встретившись с ним глазами, Ася Петручук тут же отвернулась. Он решил, что она ответственная и недоверчивая, что было большим плюсом в таком молодом возрасте. Ему показалось, что она не сдаст их при первом же удобном случае.

— Эти знания, Тадек, вот-вот могут понадобиться тебе. Коммунисты могут нанести удар в любой момент. Ты должен быть готов, если на самом деле любишь свою отчизну. Любишь?

Девушка, которая и раньше хихикала, опять с трудом сохранила серьезность, быстро при этом закрыв лицо полой куртки, якобы от холода. Ася толкнула ее в бок. Потом дала знак Лешеку. Он кивнул ей, глядя на бидон с супом. После этого Ася встала и, не прощаясь, удалилась. Мацкевич отметил, что в ней нет ни грамма раздражающей сладости, характерной для девиц ее возраста. При хорошей подготовке она могла бы принести пользу отряду. В конце концов, Инка тоже начинала с готовки, перевязывания ран, а с карабином управлялась не хуже партизанки времен войны Галонзки. Во время ареста никого не выдала, отдала бы жизнь за свой отряд. Если бы не она, Бурому не удалось бы сбежать с приграничной территории, враждебно настроенной против польских войск.

Вторая девица не годилась для партизанской деятельности. Она только вносила ненужную расслабленность и отвлекала его людей. Это слишком напомнило Артуру его бывшую жену. Бурому-Мацкевичу было неинтересно имя второй школьницы, хотя она наверняка представлялась. Впрочем, маркитантки воякам тоже были нужны. Как ни крути, против природы не попрешь. Сейчас она еще раз помахала молодым партизанам, явно не прочь продолжить знакомство, но, поскольку никто не решился сделать это на глазах у командира, бегом присоединилась к Асе. Через мгновение обе исчезли в глубине леса. Дамиан последним отвернул от них голову, слушая, действительно ли они ушли. Он размышлял над тем, что им на самом деле нужно. Может, командиры проверяют их? А может, это шпионки? Он никогда раньше не видел в этом обществе женщин, и ему было очень интересно, кто отнесет им бидон. Но точно не он. Это уж нет, извините.

— Польша — не девушка, которую можно бросить или вернуться к ней, когда захочется. Если она потребует крови врага, ты пойдешь защищать ее или струсишь? Ты готов посвятить ей жизнь? Будешь ли ты горд, если придется умереть за нее?

Все, и Дамиан не исключение, закивали. Вопросы были риторическими. Сомнения на эту тему могли повлечь исключение из группы, даже если кто-то не был согласен с тезисами. Армия — не дискуссионный клуб, услышал когда-то Дамиан, задав философский вопрос о необходимости убийства гражданских во имя высшей цели.

— А если отчизна примет тебя в свою землю и усыпит вечным сном, то сделает она это лучше, чем какая-нибудь баба. — Командир показал на грунт, на котором они расположились. — Ты останешься с ней навсегда, навеки. Как все те, кто пал в бою за нее. Отчизна — это земля. Земля отцов. Вы должны с открытым сердцем идти навстречу всем, для кого само имя нашей земли уже подвиг.

Повисла тишина. Тадек указал на Дамиана.

— Это кацап, — бросил он. — Кого ты любишь, Дамиан?

— Польшу, — уверенно ответил младший в отряде. — Так же как и ты.

— Твои деды-белорусы продали нас русским. И немцам помогали, когда было надо. Думали, что вернут свою землю. Фигу с маком получили. И от фашистов, и от красноармейцев, а теперь притворяются поляками. Кацапы правят в этом городе. Иди к ним. Чего тебе тут делать?

Мацкевич поднял руку. Тадек сразу замолчал.

— Происхождение — вещь второстепенная. Религия тоже. Моя мать православная. То есть согласно твоей номенклатуре — кацапка.

Повисла неловкая тишина. Тадек свесил голову, боясь ответить.

— А Лех — католик в нескольких поколениях, — тем временем продолжал Артур. — Поляк, с благородной родословной. Однако мы друзья. А мера нашей дружбы — общие враги.

— Его враг — мой враг, — подтвердил Крайнув. — Аминь.

— Его друг — мой союзник. Мы одна команда. В отрядах Бурого, Лупашки и Молота были католики, православные и иудеи. Главное то, что ты чувствуешь или даже кем ты себя чувствуешь. То, с чем мы сегодня боремся и с кем нам скоро придется вступить в бой, — это посткоммунисты, атеисты и геи. Все те, кто подвергся медийным манипуляциям и разрушительному школьному воспитанию, не заслуживают звания поляка. Женщина должна быть дамой, согласно рыцарскому кодексу. Даме не пристало вмешиваться в мужские игры. Она не должна носить брюки. Еще в Библии об этом написано. Собственно, еще Иов говорил, что житие мужчины — война. О воинствующих женщинах там не сказано ни слова.

Крайнув поднял руку, чтобы прервать коллегу.

— Мне надо ехать за дочерью к ее матери. — Он похлопал Мацкевича по плечу. Указал пальцем на наполовину опорожненный термос с супом. — Отнесешь санитаркам?

— Дамиан с Тадеком отнесут, — решил командир. — С Богом.

Собравшиеся проводили учителя взглядом.

— Сломали человека, — вздохнул командир. — Такой порядочный мужик. Историк со степенью, верующий, а пришлось пережить развод. Еще и повезло жить здесь, в этой вшивой стране, такой аморальной, где мечты молодежи сводятся только к материальным аспектам. Уехать он не может, из-за дочери. Если бы это хотя бы был сын, можно было бы воспитать из него настоящего воина. Порядочного человека.

Никто не смел открыть рот.

— По крайней мере, геем не стал, — наконец пошутил Тадек.

Ясно было, что он не без повода подбросил Мацкевичу эту тему. Командир встрепенулся.

— Педерастия — это серьезное заболевание, которое подтачивает сейчас целые легионы молодых поляков, особенно в больших городах. Хуже всего то, что они смеют приходить в костёлы, носиться со своей извращенностью! — Мацкевич резко прервал тираду.

Никто не знал, в каком направлении пойдет сейчас разговор. Кто-то не смог воздержаться от зевоты. Следом зевать начали и остальные.

— Но вы не такие, — продолжил монолог командир, видимо поняв, что его немного понесло. — Вы принадлежите к первому поколению, свободному от комплексов, от фобии коммунизма, от последствий пережитого в войну. У вас есть сильная мотивация и амбиции.

Он похлопал Дамиана по плечу. Тот в ответ долил себе еще похлебки, пока она не остыла окончательно.

— Это ради вас, таких, как вы, Лех жертвует собой. В вас он верит. Потому что вы, хлопцы, можете все изменить. Вы новые Колумбы, для которых честь нации, величие нашего народа, уважение к жертвенности прошлых поколений, достоинство и гордость —