Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

В любом случае он нашел два места, где имело смысл продолжить расследование: улица Пивонка за городом и переулок Бернарди около квартала Йозефов.

В это время года вечерами быстро холодало. К тому же с Влтавы дул влажный ветерок. Сунув руки в карманы пальто, Хогарт от отеля через Старе Место отправился к переулку Бернарди. Он прошел мимо кукольных театров и театриков, жавшихся друг к другу в квартале художников. В «Кабинет Бицарребот» гетевский «Фауст» разыгрывали как спектакль китайских теней с неоновым светом и визуальными эффектами. Другие афиши и фотографии рекламировали представления «Латерна маги-ка» и выступления мистического «Цирко магико». Театр «Блэк лайт» давал кукольные спектакли с оптическими иллюзиями. На имевшейся в распоряжении актеров узкой сцене иллюзии были единственным способом очаровать публику, и пражские артисты в этом деле мастера.

Узкие переулки с многочисленными театрами и крошечными кинозалами все еще живо хранились в его памяти с последнего визита в Прагу. Тогда он часто посещал чешские артхаусные кинотеатры, чтобы ощутить неповторимую атмосферу скрипящих складных стульев, черных плюшевых штор и мерцающих проекторов. Возможно, отсюда и его любовь к старой черно-белой классике, по-настоящему оживающей только на оригинальных кинопленках, а не на DVD. Изображение должно мерцать, звук – потрескивать, тогда все было достоверно, ведь историю рассказывал и сам фильм, и кинопленка.

Предаваясь воспоминаниям, он добрался до квартала Йозефов. Здешние кованые фонари напомнили ему Вену – очередные, наряду со множеством других, реликты империи. Туристов тут можно было пересчитать по пальцам одной руки. Да и на что тут смотреть, кроме обветшалых дверных проемов и вмурованной в тротуар мозаики, казалось, никогда не видевшей реставрации? Этот район узких переулков, булыжной мостовой, причудливых фасадов и тесных площадей напоминал забытое гетто. Но из темных ниш между домов, из-за мусорных баков или ржавых почтовых ящиков то и дело выглядывали любопытные лица. Из дворов несся запах гнилых овощей, напоминая Хогарту о нищих венских кварталах, где он вырос. Неразрывно с ним были связаны воспоминания об отце, этом утонченном и интеллигентном человеке, к которому он всегда относился с уважением. В то же время отец был доверчивым простаком, продолжавшим верить в доброту людей, даже когда партнеры его обманывали, пока принадлежавший ему продуктовый магазин не обанкротился окончательно. Затем выяснилось, что ему изменяла жена, и последовал катастрофический развод. Многовато для девятилетнего ребенка, который, в отличие от отца, рано научился никому не доверять. С тех пор Хогарт задавался вопросом, а не оставил ли финансовый крах отца в его памяти настолько глубокий отпечаток, послужив причиной того, что он стал страховым следователем. Возможно, он просто хотел поймать мошенников, которые обманывали других? Возможно, своей работой он хотел искупить то, чего не смог предотвратить подростком: иногда правду удается скрыть, и она так и не выходит на свет дня.

Уличный фонарь мигал. Пахнуло конским навозом. Афиша на углу дома гласила, что за пятьсот крон можно заказать экскурсию в карете по местам Кафки или «Голема». То есть ночная экскурсия по старой Праге доступна и сегодня. Маршрут Хогарта дважды пролегал под арочным виадуком, сквозь чрево здания, пока он не вошел во двор, в конце которого извилистый проход вел к следующему переулку. Там ему послышался гулкий стук копыт по булыжной мостовой, доносящийся из лабиринта стен домов. В тот же миг в конце переулка показался фиакр. Пассажирские места пустовали, а кучер спал, сидя на козлах.

За следующим поворотом Хогарт, наконец, увидел переулок Бернарди. Кажется почти невероятным, но он был еще уже – между кривыми стенами домов не протиснулась бы ни одна карета. Ради чего, черт возьми, сюда приехала Шеллинг?

Уж точно не ради ностальгической экскурсии, полюбоваться на старинные патрицианские дома и ржавые вывески – «Аист», «Конская нога», «Золотой единорог», «Холодный трактир» или «Каменный колокол» – над давно заброшенными, с заколоченными дверями и окнами заведениями. Казалось, теперь дома служили иному назначению. В подъездах толпились бомжи, а стены подпирали шумные цыганки с накрашенными веками, смолкавшие при его появлении. Женщины толкали друг друга локтями и кивали ему. Вокруг него раздавались смешки. Хогарт перешагнул через бомжа. Внезапно он в своем пальто цвета верблюжьей шерсти почувствовал себя незваным гостем. Тем не менее он показал всем фотографию Шеллинг. Он искал сестру – свою сестру. За сто крон он получил в ответ лишь недвусмысленную улыбку – и ничего больше. Кто вообще вспомнит женщину, которая была здесь больше трех недель назад?

Под конец переулок Бернарди расширялся и выходил на небольшую открытую площадь. Поскольку другого подъезда не существовало, высаживая Шеллинг, таксист, скорее всего, остановился здесь. На углу находился бордель «Папоушек» – единственное заведение с неоновой вывеской. Попугай над дверью попеременно мигал красным, желтым и зеленым. Субботними вечерами заведение открывалось уже в семь часов.

Хогарт вошел, сел за барную стойку, заказал чашку черного кофе и закурил сигарету. Не прошло и минуты, как к нему подошли две женщины. Они выглядели как сестры, невероятно красивые – одна с копной черных волос, другая с рыжими до плеч. Обе лет двадцати, может, меньше. При виде рыжеволосой в черном нижнем белье и туфлях на шпильках Хогарт почувствовал шевеление в брюках. Женщина с первого взгляда поняла, что происходит. Кто-то хотел. Улыбнувшись, она присела к Хогарту за барную стойку. Не спрашивая, отпила его кофе.

– Привет. Очень рано вышел? – спросила она его по-английски.

На мгновение Хогарт подумал, а не забыть ли на часок о задании. С женщиной он не спал уже полгода, а эта малышка перенесла бы его в другое измерение… как в первый раз с Евой… как вдруг та возникла прямо перед его мысленным взором.

– Что такое? – спросила рыжеволосая.

– Ничего.

Он все еще не мог перестать думать о своей бывшей. Ее образ просто не выходил из головы. Напряжение спало. Он даже в мыслях не мог переспать с другой женщиной, чтобы Ева все не испортила. При этом она давно уже замужем за Мистером Кока-Колой.

Рыжая надула губы.

– Жаль, с тобой было бы здорово.

– В другой раз, – солгал Хогарт. Он полез в бумажник и показал ей фотографию Шеллинг. – Я ищу свою сестру.

Покачав головой, рыжеволосая девушка исчезла. Никто из ее коллег, казалось, не узнал женщину на фотографии. Только бармен оказался чуть разговорчивее. По его словам, в ночном клубе уже несколько месяцев не появлялось ни одной женщины, кроме тех, кто там работал. Хогарт несколько раз упомянул, в каком отеле остановился, дал свою визитку