Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Повисла тишина.

— Ты намекаешь, что отец Мариолы может быть в этом замешан? — Романовская атаковала Залусскую.

— Я ни на что не намекаю. Просто констатирую факт, что, кроме Очкарика, в деле фигурирует мясник, который после той перестрелки открывает мясокомбинат.

Опять тишина. Саша продолжила:

— Третья сама поднялась по лестнице амфитеатра и пошла в лес. В это время Бондарука видели сотни человек. Пока неизвестные гоняли жертву по лесу, он разыскивал ее вместе с полицией и другими службами. Конечно, ни в одном из случаев нельзя исключить заказ, но абсолютно точно он не совершил эти преступления — если вообще в данном случае можно говорить об убийствах — собственноручно. А если он и был заказчиком, то киллеры исключительно показательно убирали этих женщин. Как мне кажется, слишком уж театрально. Только Мариола — вторая женщина Петра — была удалена из поля зрения без фейерверков. Именно так злые мужья расправляются с неверными женами. А неверными были все.

Тишина.

— Что ты хочешь сказать? — поинтересовался Доман.

— Бондарук знает, кто на него охотится.

— Я говорил, что его надо хорошенько прижать, — включился в разговор Джа-Джа. — И чтобы это понять, мне не обязательно было обустраивать такое вот место силы.

— Тот, кто подбрасывает головы, тоже это знает, — невозмутимо продолжала Саша. — И сейчас мы должны вычислить его, если хотим спасти Ивону Бейнар, потому что я считаю, что она все еще жива.

— Совершенство дедукции, — усмехнулся Доман. — К сожалению, пока не удалось установить личность злодея. Этот балкон открывается? Я бы закурил.

Саша отстегнула прищепки, свернула карту. Доман открыл балконную дверь. Залусская присоединилась к нему.

— А я считаю, что это как раз очень просто, — сказала она. — Бондарук сам их подбросил. Он хочет быть пойманным. Только в таком случае он сможет сохранить свою честь.

Она повернулась к Джа-Дже.

— Твоя очередь.

Джа-Джа в нескольких фразах описал свой визит к Мацкевичу. Никого из присутствующих не удивило, что последний имеет самое прямое отношение к парамилитаристской организации. Но для всех стало новостью, что он назвал фамилию человека, которого много лет назад упразднил Бондарук.

— Степан Ожеховский, пропавший муж Дуни Ожеховской, — объявил Джа-Джа. — Главный гей в городке и один из первых директоров пилорамы. Он занимал этот пост недолго. Его функции взял на себя наш Очкарик, и продолжалось это вплоть до сегодняшнего дня. Степан, похоже, сбежал с ксендзом, но на тот свет. Пани супруга обо всем знала, но не факт, что принимала в этом участие. Оба господина сотрудничали с ГБ, также как и Бондарук. Возможно, это была внутренняя чистка.

Саша посмотрела на часы.

— Я считаю, что мы имеем дело с закрытой группой, осуществляющей местную власть, а не с одним человеком, который убивает в этих местах. Похищение Ивоны было чем-то вроде щелчка по носу несубординированному шпиону, чтобы помнил, что из конторы не выйдешь. Разве что ногами вперед. А он, наверное, забыл, что сидит далековато от корыта. Времена изменились. Мы живем при капитализме, а на правящих постах все те же люди, что когда-то. Я проверила.

Она бросила на стол несколько газет из архива.

— О, когда это было… — С балкона донесся громкий смех Домана. — Это мы уже не докажем. Раз уж ты такая леди Шерлок, то скажи, почему только эти три женщины пропали? У него ведь было их гораздо больше.

Романовская откашлялась. Саша же признала, что Доман прав.

— Верное замечание. И в этом, как раз, вся суть дела. Конечно, проще всего было бы предположить, что им не повезло, и они попадали под раздачу в те моменты, когда наш герой как раз конфликтовал с группой, своими бывшими руководителями. Не знаю, как их назвать. Совет справедливых? Но, мне кажется, это не так. Здесь что-то личное. Что-то, что объясняет этот молчаливый заговор. Им всем было удобно сначала бросить его в выгребную яму, а потом отмыть.

— Еще немного, и ты начнешь говорить по-нашему, — с издевкой вставил Джа-Джа.

Однако Саша не дала сбить себя с толку.

— Кто тут самый главный? Кто раздает карты? — спросила она, но поскольку ей ответили удивленные взгляды, добавила:

— Кто стоял у руля во времена коммуны, а сейчас повысился? Политические взгляды значения не имеют. Это может быть даже польский националист. Такие люди быстро подстраиваются под конъюнктуру. И собственных взглядов не имеют. Для них важна только действующая на данный момент валюта.

— Что конкретно ты имеешь в виду, а то я уже запутался? — Доман потушил сигарету в цветочном горшке и сунул окурок в карман.

— Надо искать среди старшего поколения. Если, конечно, они захотят говорить. — Залусская обратилась к комендантше:

— Ты говорила, что на венчание невеста явилась замаскированной, а после поздравлений к ней подошла женщина, которая поцеловала ее в лоб, как бы выражая одобрение, благословение. Кто это был? Вы можете смеяться, но я верю в то, что мы являемся свидетелями некоего ритуала или, скорее, его фрагментов. Пока непонятных, но важных для общественности. Для их истории, наследия.

— Идиотизм. — Доман громко захлопнул балконную дверь. Окинул взглядом комнату, которая действительно выглядела как палата психа. — Фантазия тебя понесла, моя девочка. Если это все, что ты можешь предложить нам из области профайлинга, то собирай манатки. Я не стану задерживать тебя, если ты решишь завтра утром оставить этот проклятый городок. Возвращайся к гаданиям где-нибудь в другом месте, но не здесь.

— Спокойно. — Романовская остановила его жестом. — Я помню, как Петр говорил, что знает, как это все закончится.

Саша кивнула.

— И мне он говорил то же самое, — шепнула она Романовской. — Причем дважды.

Джа-Джа метнул на бывшую жену бешеный взгляд, словно ему причиняло боль каждое сказанное ею слово. Но комендантша продолжила:

— Я спросила: как? Ответил: «А как заканчивают плохие собаки, выращенные для боев?» — «Смертью», — рискнула предположить я. Он засмеялся и заявил, что это было бы слишком просто. Убивая пса, теряешь слугу. А найти нового, такого же злобного — это множество усилий, тренировок. Невыгодно. Поэтому надо привязать его к себе и попеременно то наказывать, то награждать. Со временем наказаний все больше, а наград все меньше. Под конец отсутствие наказаний становится наградой, и пес сам жаждет сдохнуть, но животные не совершают самоубийств, потому он так и живет, как животное, день за днем. Проблема появляется, когда пес нападает на хозяина, бунтует и убегает. «Что тогда?» — спросила я. «Тогда хозяин приходит в бешенство и начинает охоту. Преследует пса, пока не уничтожит. Если пес на самом деле был хорошо обучен, то перед смертью