Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

отдалиться. Но надо сказать, что гипертрофированное чувство вины никогда не было ее отличительной чертой. В конце концов, он был отличным гребцом, а уж как он считал нужным поступать в данной ситуации, было его личным делом. И к тому же Тесс уже изрядно проголодалась. Она вправе была надеяться на оладьи с черничным соусом и омлет с ветчиной.

Они даже еще не успели доплыть до здания стекольного завода, а Рок уже обогнал ее. Обыкновенно даже во время больших гонок, одна лодка обходит другую постепенно, но Рок промчался мимо нее, словно она застыла на одном месте. Тесс успела взглянуть ему в лицо и заметила довольную, возможно несколько злорадную, усмешку на его губах.

Из упрямства она все равно продолжала грести с той же интенсивностью, что и раньше. Завод, непрестанно гудевший и отравляющий воздух на берегу, уже остался позади. На реке в этот час уже должно было быть полно любителей, но в тот день что-то никого не было видно вокруг. Тесс сделала над собой усилие и прошла оставшиеся тридцать метров до конца условленной дистанции. Ее мышцы словно окаменели от перенапряжения, и чувствовала она себя так, словно истратила в этом соревновании весь свой запас физической энергии. Конечно, Рок выиграл, но хотя бы из уважения к себе нужно было добраться до финиша. Тесс медленно двигалась дальше.

Когда она подняла голову, то увидела, что Рок впереди странно изогнулся и наклонился за борт лодки. Присмотревшись, она поняла, что у него началась рвота. Тесс ощутила приступ невольного отвращения. С трудом заставив себя еще немного налечь на весла, она подплыла ближе. Но Рок не выпрямился и не взглянул на нее, он плакал. Все его тело сотрясалось от рыданий. Когда их глаза встретились, она узнала этот взгляд, свойственный многим одержимым гребцам, которым они смотрят на соперников. В это мгновение ей почему-то вспомнился библейский эпизод разговора Моисея с неопалимой купиной. Непонятное, странное чувство. Нужно было как-то успокоить и подбодрить его. Она протянула руку и похлопала его по спине.

— Прости, — пробормотал Рок.

Тесс отпустила весла. От смущения она не знала, что ему ответить.

— Ава, — коротко добавил он.

Ава. Его подруга. Тесс вспомнились последние весенние гонки, на них-то она и увидела ее. Еще никогда Рок не был так хорош, как тогда. Неизвестно, потому ли, что она всегда с тех пор помнила о ней, или просто так сложилось, но она все же не смогла влюбиться в Рока.

У нее всегда оставалось неприятное подозрение, что на свете не было ни одного человека, который бы относился к нему с настоящим пониманием, ни его мать, ни коллеги по работе, ни друзья, ни знакомые. Ава была юристом, красивая, преуспевающая, молодая и такая сексапильная, что другие женщины не могли смотреть на нее без зависти. Тесс очень не нравилось, что эта девица, даже в третий раз встретившись с ней, так и не запомнила ее имени.

Тесс задумчиво повторила в ответ:

— Ава?

— Боюсь, у нее… — Он осекся, но затем договорил: — Проблемы…

— С чем?

— С чем-то, о чем она не хочет говорить. Я звонил ей прошлой ночью, и ее не было дома. Кстати, и в офисе ее тоже не было. Она планировала куда-то поехать, но потом отложила поездку, позвонила и сказала, что у нее какие-то непредвиденные обстоятельства на работе. Этот ее босс, Абрамович, загоняет ее до смерти.

Тесс вспомнилось, как Рок гордился тем, что Ава получила работу в компании «О’Нил, О’Коннор, О’Нейлл», и как он радовался тому, что его подруга стала ассистенткой Майкла Абрамовича.

— Ничего удивительного. Фирма очень крупная, и для юриста всегда найдется дело, а уж тем более в такой ситуации, как с этими договорами по асбесту.

— Да, тем более что клиентом их является теперь Симс-Кевер, а уж он-то хотя и готов заплатить миллион долларов по договору, но ни доллара не согласится сбросить, если придется платить ему неустойку, — Рок сложил вместе ладони, покрытые мозолями. — Но Ава была вчера не на работе. Я спросил у секретаря. Оказывается, у нее был отпуск. Я все-таки надеюсь, что причина у нее была объективная, но…

— Почему же ты не спросил ее прямо?

— Потому что она всегда все оборачивает в шутку. Если бы я только попытался потребовать от нее объяснений… — Он покачал головой, а Тесс представила себе эту сцену, в которой ее приятель вдруг набрался смелости обратиться к Аве с какими-то требованиями. — Нет, это могло бы ее обидеть. Она очень чувствительный человек.

Они качались на чуть заметных волнах у самого берега при свете еще не погасшего фонаря, река совсем успокоилась, и кругом стояла какая-то необычная тишина. Тесс мучительно старалась придумать что-нибудь утешительное, чтобы подбодрить Рока, но мысли, приходившие ей в голову, касались исключительно оладий с черникой. Все ее соображения и догадки насчет поведения Авы не подходили для того, чтобы высказать их вслух.

— Не сомневаюсь, что у нее было какое-то дело по работе, — наконец произнесла она.

— Да, но есть только один способ узнать, так ли это.

— Спросить ее? Но ты же сам говоришь, что не можешь задавать ей такие вопросы.

— Нет, не спросить. Проследить за ней.

— Думаешь, она этого не заметит?

— Заметит, конечно, — согласился Рок. — Но, например, если это сделаю не я, а ты, то она вряд ли что-нибудь заподозрит.

— И как я стану за ней следить? И откуда у меня время, чтобы этим заниматься. Я, конечно, не торчу с утра до ночи на работе, но дел и у меня хватает. — Разговор коснулся больной для Тесс темы. Постепенно у нее даже развился комплекс, и ей казалось, что все вокруг только и делают, что стараются напомнить ей о том, что у нее нет работы, а ведь для того, чтобы более или менее пристойно жить, она должна была иметь не меньше двух источников дохода.

— Я буду платить тебе. Тридцать долларов в час. Это стандартные расценки частных детективов. Ты ведь можешь найти кого-нибудь, кто подменит тебя на несколько дней в книжном магазине?

— Я не частный детектив, — возразила Тесс.

— Но все репортеры обладают навыками и умением следить, если в этом возникает необходимость. Разве ты сама не рассказывала мне об этом много раз? Ты ведь пишешь статьи для дяди? — В его голосе звучало упрямство. — В половине восьмого вечера я видел, как Ава входила в здание клиники Хопкинса. И она провела там не менее трех часов. На проходной меня уверяли, что она пришла сдать кровь