Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

– Это должно быть убийство, Агги, – выдал Рой.

– Нет, больше я так не думаю, и теперь мне на это плевать. Я сегодня заходила к Экономидесу. Он сказал, что очень рад спустить это дело на тормозах, рад, что им больше никто не интересуется. Причина в том, что тот киш, который он мне продал, на самом деле испекли в заведении у его двоюродного брата в Девоне, а у двоюродного брата новый зять. Зять на него работает, но разрешения на работу у него нет.

– А, это объясняет его поведение, а то, что Джон Картрайт – вор-взломщик, в свою очередь объясняет его поведение. Но что там с женщинами, с которыми Каммингс-Браун крутил романы? Как там сумасшедшая Мария?

– Я думаю, что она просто сумасшедшая, Барбара Джеймс – крепкий орешек, Элла Картрайт – любительница гульнуть на стороне, а у миссис Барр тоже крыша немного поехала. Но я не думаю, что кто-то из них убил Каммингс-Брауна. Так, я снова говорю на эту тему. Это не убийство, Рой. Билл Вонг был прав.

– Остается Вера Каммингс-Браун.

– Что касается ее, то мне в голову в один момент внезапно ударила мысль, что это ее рук дело и все очень просто. Она внезапно подумала про убийство, когда я оставила свой киш в школе. Она пошла домой, выбросила мой и испекла новый.

– Блестяще, – кивнул Рой. – И ей все сошло с рук, потому что Экономидес так испугался из-за отсутствия разрешения на работу, что не посмотрел толком на киш, который, как предполагалось, испек он сам!

– Хорошая теория. Но полиция ее проверила, и она оказалась несостоятельной. Они осмотрели все у Веры в кухне: кастрюли, сковородки, продукты и даже сливную трубу. В день убийства она ничего не пекла и не готовила, совсем ничего. Оставь это дело, Рой. Ты заставляешь меня считать это убийством, а я только что постаралась забыть обо всем. Давай вернемся к более интересным вопросам… Ты нацелен остаться в «Педманс»?

– Боюсь, что да, Агги. В некотором смысле в этом виноваты вы. Если бы вы не организовали мне такую рекламу, я бы не поднялся так быстро по служебной лестнице. Хотя я сейчас вам кое-что предложу. Запускайте дело, а я вам буду сообщать, если узнаю, что какой-то клиент хочет поменять фирму… Конечно, не из моих. Но это все, что я могу сделать.

Агата почувствовала пустоту внутри. Амбиции, которые так долго ее подпитывали, теперь, казалось, уходили, как вода в сливную трубу. Попрощавшись с Роем, она вышла на улицу и бесцельно прогулялась по ночным улицам Лондона, словно в поисках себя прежней. На площади Пикадилли на Агату уставились два подозрительных типа с белыми лицами и пустыми глазами, и ей пригрозил какой-то нищий. Казалось, что от тротуаров и зданий все еще исходит жар.

Оставшуюся часть недели Агата гуляла в парках, проехала на кораблике по Темзе, посещала театры и кино, ходила по удушающей жаре Лондона, чувствуя себя призраком или человеком, который потерял себя. На протяжении очень длительного времени она отождествляла себя с работой, через нее проявляла свой характер и демонстрировала свою личность.

К вечеру пятницы мысль о концерте деревенского оркестра уже занимала центральное место в сознании Агаты. Туда придут члены Женского общества Карсли; если ей станет одиноко, она сможет заглянуть в «Рыжий лев»; возможно, у нее получится что-то сделать с садом. Нет, она не отказалась от своей идеи! Но если сад будет хорошо выглядеть, это повысит цену дома.

Утром Агата встала рано, оплатила счет и отправилась на вокзал Паддингтон. Она оставила машину в Оксфорде. Она снова возвращалась.

– Оксфорд. Это Оксфорд, – растягивая слова, объявил начальник поезда.

У Агаты возникло странное чувство, что она находится на родной земле. Она выехала со стоянки и поехала вверх по Вустер-стрит, затем по Бомонт-стрит и так добралась до района Сент-Джайлс, затем по Вудсток-роуд до кольцевой развязки на ней, откуда на объездную дорогу А-40, ведущую в Берфорд, по холмам в Стоу-он-Уолд по трассе А-44 и вернулась в Карсли.

Когда Агата ехала по Лилак-лейн к своему дому, она внезапно резко нажала на тормоз перед «Нью-Дели». Наискосок поверх таблички агента по недвижимости был приклеен стикер «Продано».

«Интересно, сколько она за него получила? – задумалась Агата, направляясь к себе. – Как быстро продался дом! Но в любом случае хорошо, что я отделалась от этой мегеры. Надеюсь, здесь поселится кто-то приятный. Хотя это не имеет значения, потому что я сама уезжаю», – настойчиво напомнила она сама себе.

У нее возник суеверный страх, что деревня окружает ее и хочет признать своей собственностью. Агата оставила чемодан сразу за дверью и поехала в агентство недвижимости в Чиппинг-Кэмпдене, то самое агентство, которое продало дом миссис Барр.

Она представилась и объявила, что выставляет свой дом на продажу. Сколько она за него хочет? Вероятно, столько же, сколько миссис Барр получила за свой. Агент по недвижимости заявил, что не имеет права разглашать сумму, которую получила миссис Барр, но дипломатично добавил, что она просила сто пятьдесят тысяч фунтов и была очень довольна полученным предложением.

– Я хочу сто семьдесят пять тысяч фунтов за свой, – заявила Агата. – Он с крытой соломой крышей и, готова поспорить, в гораздо лучшем состоянии, чем дом этой мерзкой клячи.

Агент по недвижимости моргнул, но это дом на продажу, и они с Агатой уселись за стол для обсуждения условий сделки.

«Я не должна продавать дом абы кому, – подумала Агата. – В конце концов, мой долг перед миссис Блоксби и всеми остальными – проследить за тем, чтобы новым жильцом стал какой-то приятный человек».

Деревенский оркестр играл перед школой. Но до того как пойти туда, Агата направилась к Дорис Симпсон в микрорайон муниципальной застройки, чтобы вручить подарок, который для нее купила. Толкнув калитку в сад Дорис, она с удивлением обнаружила, что все гномы исчезли. Но Агата все равно позвонила, а когда Дорис открыла, вручила ей большой сверток в коричневой бумаге.

– Зайдите, – пригласила Дорис. – Берт! Агата вернулась из Лондона с подарком. Это так мило с вашей стороны. Не стоило беспокоиться.

– Открывай, – велел Берт жене, когда подарок уже стоял на журнальном столике у них в гостиной.

Дорис сняла упаковочную бумагу и увидела большого гнома в ярко-красной тунике и зеленой шляпе.

– Право, не следовало беспокоиться, – с чувством сказала Дорис. – На самом деле не следовало.

– Вы его заслужили, – ответила Агата. – Нет, я не останусь на кофе. Я иду слушать оркестр.

Внутри школьного актового зала