Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

стояли на мосту, я, воспользовавшись, так сказать, местными сумерками, характерными для подмостов… подмостков… в общем, там же довольно темно, под мостом, потому что солнце туда не светит, а констебль Триглз на кошку никак не походил, и я решил, что его бдительность ослабла хотя бы по части глаз, и потому осторожно приоткрыл крышку ларца, только чтобы пролезла рука, и аккуратно, маленькими горстями принялся выбрасывать драгоценности в воду. Да так ловко, что Триглз при всем своем…

Я запнулся, потому что Холмс перебил меня выражением своего лица. Мне сложно передать его смысл, но было в нем что-то, сбившее меня с мысли.

– Ну-ка повторите, – очень медленно произнес Холмс голосом героев загробных фантазий господина По из Америки, после того как мы с минуту просидели в молчаливом согласии.

– Да так ловко, что Триглз… констебль…

– Вы в своем уме? – спросил он непривычно тихо, нащупывая пульс у себя на запястье. – На каком пространстве вы рассыпали содержимое сундучка?

– Я старательно соблюдал все требования осторожности, поэтому это заняло достаточное время, – пояснил я. – Думаю, опорожнение растянулось на милю-полторы.

Мы снова помолчали. Уже гораздо дольше. Холмс закрывал и открывал глаза, бледнел и покрывался то пятнами, то испариной, находил разные положения своим рукам, но так и не задал мне больше ни одного уточняющего вопроса.

– Ну что ж, Ватсон, – наконец подал он голос, пожав плечами и со скорбным видом взглянув на меня. – Остается только поздравить нас, что костюм поступил в наше распоряжение навечно. Точнее, вас, хотя именно вы были против этой покупки!

– Я что-то упустил? – спросил я, заподозрив недоброе.

– Даже если наша задача и выполнима в тех условиях, что вы ей создали, выискивать среди неровностей дна мелкие предметы, разбросанные на такой площади, вам придется годами.

– Секундочку! – возразил я. – Мистер Фоден, настоящий профессионал, уверял нас, если помните, что нашел даже малюсенькую сережку.

– А вам придется найти сотни таких сережек! Вы можете сейчас сказать, сколько на это потребуется вводовлезаний… тьфу ты… погружений? И в какие это выльется затраты? Да еще в это время года! Придется пережидать зиму, а за месяцы течение разнесет ваши камешки и золотишко ко всем чертям.

– Надеюсь всё же, что вы ошибаетесь, – пролепетал я, насколько позволял отнявшийся язык. – Я твердо намерен опровергнуть ваш скепсис. Вот увидите, мы успеем до зимы. В конце концов, я обещал Мэри… я поклялся…

– Хорошо, хорошо, – поднял руки, сдаваясь, Холмс. Это была уступка без согласия, ироничная улыбка говорила о том, что я не убедил его. – Коль вы так полны энтузиазма, я не намерен его развенчивать. Тем более что сомневаться в вашем мужестве не приходится, раз вы после такого осмелились заявиться к мисс Морстен.

– А что мне оставалось делать? – пожал я плечами. – Опустошив ларец, мне пришлось сделать вид, что я, как и констебль, даже не догадываюсь, что я это сделал. И что я намерен осчастливить ее, не подозревая, как она расстроится.

– И как она не расцарапала вам лицо? Удивительно!

– На каком основании? – обиделся я. – Я, конечно, восхищаюсь Мэри, однако если мы с Триглзом не догадались, в чем подвох, чем она умнее нас?

– Ладно, – рассмеялся Холмс. – В случае чего миссис Хадсон подождет. Может, завтра вы уже что-нибудь отыщете. – Холмс подмигнул мне. – Какой-нибудь великолепный алмаз, такой, чтобы его хватило покрыть месячный долг за квартиру.

– Завтра? – удивился я. – Я хотел приступить немедленно.

– Скоро стемнеет, а вашим бирюлькам нужен хороший свет.

– А Фоден? Он придет за своей половиной?

– Разумеется. Это же в его интересах.

– Только вот сегодня, когда это было в наших интересах, я его почему-то не увидел.

– Не всё ли равно, коль вы так оригинально изменили наш план? Гораздо больше меня волнует Куиклегз. Я ему обещал сенсацию, хорошо хоть, в самых общих чертах. Так что он толком не знает, что именно сегодня не случилось, но боюсь, как бы он не решил, что и это сойдет за сенсацию, и не бросился строчить свой репортаж. – Холмс вскочил и принялся поспешно собираться в дорогу.

– Вы куда? – приподнялся я со своего места.

– Он наверняка в редакции. Надо бы угомонить его бойкое перо. Я могу пообещать ему, что завтра вы не придумаете еще чего-нибудь феноменального?

– Я полон решимости довести начатое дело до конца, – ответил я соответствующим такому заявлению тоном.

– А начато это безобразие, если я вас правильно понял, ровно там, где был задуман ваш триумф?

– Я же говорю, прямо под вами. Я, как только вас увидел стоящим…

– Еще скажите, что на это вас вдохновил мой вид. Ладно, значит, оттуда и продолжим.

Глава тридцать шестая. Одиночество на марше

Из дневника доктора Уотсона

Ранним утром Холмс навестил Скотленд-Ярд. Вернулся он около одиннадцати и был возбужден и как-то по-злому весел.

– Ну и дела! – сухо рассмеялся он. – Раззадорили вы ос, Ватсон. Такой переполох, скажу я вам!

– Какой? – спросил я упавшим голосом.

– А такой! Лестрейд в бешенстве. Вам сказочно повезло, что ларец не открывали при вас и что констебль подтвердил вашу смиренную позу на всем пути.

– Вот видите! – сказал я не без гордости. – Даже если я и допустил ошибку, вы не можете не признать, что я совершил ее достаточно ловко и умело, чтобы не попасться.

– Секрет успеха в другом. Необъяснимая нелепость вашего поступка счастливым образом бережет вас, словно добрый ангел. Никому просто в голову не может прийти, что вы сотворили такое. Полное отсутствие не только мотива, но и крупицы разума. Но учтите, хоть никто ничего не поймет, все готовы лопнуть, включая суперинтенданта. Будет расследование. Так это не оставят.

– Что вы посоветуете?

– Немедленно под воду.

– В укрытие? – пролепетал я. – Залечь на дно в переносном смысле?

– Работать! – рявкнул Холмс. – В прямом смысле! Счет пошел не на дни, а на часы. Если повезет и уже сегодня что-нибудь достанем, напряжение хоть отчасти спадет. Нужно заткнуть им рты, а то не сегодня завтра подключатся газеты. Тем более что вы, кажется, горите рвением реабилитироваться перед возлюбленной?

– Непременно! – подхватил я. – Готов пройти под водой весь Лондон вдоль и поперек.

– Весь не надо. Ограничимся руслом Темзы, так что не вздумайте завернуть в канализационную шахту.

Мы наспех позавтракали и принялись собираться. Холмс еще раз пересчитал элементы моего водолазного обмундирования, и я решил напоследок перед погружением в воду еще раз поупражняться с погружением в свой костюм. Настроение у меня было приподнятое. Никакой тревоги, как вчера, напротив, душа пела, а сердце рвалось к подвигу, теперь уже не вымышленному,