Игра легковерных - Лариса Владимировна Захарова

XXIII

Правительство Соединенных Штатов Америки предложило своим гражданам, проживающим или временно находящимся в Европе, немедленно вернуться на родину в связи с приближением военной опасности. Отели и музеи Рима, Парижа, Лондона, Будапешта, Праги заметно опустели.

Король Великобритании Георг VI подписал указ о мобилизации. Гайд-парк перекапывался — щели и траншеи перерезали аллеи, вырытый песок загружали в мешки, вывозили на лондонские улицы и укладывали под табличками-памятками о первых противопожарных мерах.

28 сентября в десять утра Карл Фридрих Герделер, генерал СС, юрист и финансист, совладелец концерна «Роберт Бош», лидер оппозиции Гитлеру, понял, что до истечения ультиматума Бенешу остались считанные часы — и начнется новая кровавая драма. Конечно, Карл Герделер был не против присоединить к своему концерну несколько новых предприятий, пока находящихся на территории Чехословакии. Конечно, он не был антифашистом и тем более пацифистом, но он крепко знал одно: Германия пока слаба для гитлеровских авантюр.

Вчера Герделер встречался с Браухичем, и Браухич сказал ему со всей ответственностью военного специалиста, что, если сложить 40 советских развернутых дивизий, минимум 40 французских, 10 английских и 30 чехословацких, не пройдет и трех дней, как 40 дивизий вермахта будут разгромлены наголову. И пресловутая Лига наций сможет куражиться над разбитой Германией как над агрессором. Еще какой-нибудь фарс с международным судом устроят — Литвинов человек напористый, а в Женеве к тому же кое-кто стал ему поддакивать.

— И потом, — заметил генерал, — сотни тысяч наших ветеранов, уже однажды оскорбленных в своей благородной вере в «непобедимую Германию», вторично не простят… Вспомните, дорогой Карл, восемнадцатый год — впрочем, вы были молоды, а я запомнил эти революционные транспаранты очень хорошо. Гамбург был полностью красным. В Берлине тоже требовали передачи власти Советам депутатов, совсем как год назад в Петрограде. А Киль, а Мюнхен… Еще немного — и у нас были бы Советы, а в армии они уже возникали и действовали… Добавлю, что наши ветераны хорошо помнят те тысячи проблем, которые, казалось бы, должна была разрешить война, начатая Вильгельмом, и испытали на собственной шкуре, что эта война лишь усугубила и обострила эти проблемы. Гитлер частично ликвидировал ту же безработицу и инфляцию, но, начни он воевать, он не даст закрепиться собственным же победам — все начнется сначала. Я боюсь этого, Карл.

Они пришли к выводу, что пора выступать. На одиннадцать было назначено экстренное совещание всей верхушки заговора. Ожидался Канарис — об этом неожиданно сообщил Гизевиус. Гизевиус уверял Герделера, что в Лондоне к устранению Гитлера почти готовы, во всяком случае герцог Гамильтон ведет активную подготовительную работу. Посол США Джозеф Кеннеди высказался пока неопределенно, но, скорее всего, Белый дом особенно не станет возражать против такой кандидатуры на внезапно открывшуюся вакансию канцлера Германии, как Рудольф Гесс.

«В конце концов, — думал Герделер, — Гесс слишком много знает, чтобы так просто от него отделаться. С другой стороны, слишком многие в Германии, в партии верят, что Гесс не покладая рук работает для страны. Но Гесс работает на масонов, и сам он масон, может быть лишь более низкого посвящения, чем герцог Гамильтон. Не зря же они в каких-то эдаких «отношениях»… Но… Нужно думать и о том, что лидерство Гесса снимет сомнения в существовании НСДАП как политической силы. Я бы не сказал, что уничтожение национал-социализма необходимо Германии».

Ольбрихт, Браухич, Бек, Гизевиус, Витцлебен, Небе и Остер прибыли вовремя. Решили начать без Канариса. Он успеет поставить свою подпись и внести коррективы в списки нового кабинета — едва ли он сам будет добиваться министерского портфеля.

— Зачем тянуть? — ворчал Браухич. — У нас есть толковый исполнитель?

— Я против покушений, и господин Герделер вполне со мной согласен, Гитлер должен быть только арестован, а потом судим военным трибуналом и казнен — расстрелян. Приказ на столе. Я уже поставил свою подпись, — жестко проговорил Витцлебен.

Браухич вытянул шею, чтобы с места лучше рассмотреть стандартный лист канцелярской бумаги, сказал:

— Мы, конечно, подумали о многом. Но реакция народа… Еще вчера — «обожаемый фюрер». Ну право же, так нельзя. Еще на памяти официальные разговоры о мерзавце Брюннинге, о негодяе Штреземане и так далее — вплоть до пересудов о старческом слабоумии Гинденбурга. Арест, гм, расстрел, если угодно, — я бы рассматривал все это как внутренний момент. Народ может подумать, что им правят сплошные мерзавцы! Надо решить по-тихому. У Гитлера случился приступ грудной жабы… А в качестве главы переходного режима вполне уместен был бы Геринг. Он официальный преемник. Геринга народ знает, он производит по-человечески приятное впечатление, он активен — люди не станут задавать лишних вопросов…

— Почему мы должны оглядываться на пропагандистские выверты болвана Геббельса? — вскричал генерал Ольбрихт. — Почему мы должны поддерживать его политику попрания прежних правительств? Это низость!

— Возможно, я притерпелся к ней… — вздохнул Браухич.

— Геринг и Гиммлер должны быть устранены одновременно с Гитлером, — сказал Витцлебен. — Здесь нет иного варианта, иначе мы получим «гитлера» номер два.

— Недавно я слышал разговор, — вдруг сказал долго молчавший Небе, — якобы фамилия Гитлер — еврейская. Будто все дело в том, что отец фюрера Алоис Шикльгрубер первым браком был женат на дочери некоего бухарестского кельнера Гитлера, который собирался оставить зятю наследство, но с условием, что тот возьмет его фамилию. А потом умерла не то дочь кельнера, не то сам кельнер, а может быть, оба, только матерью фюрера стала другая фрау. Еврейская же фамилия осталась.

— Неужели ваше ведомство так плохо работает, — усмехнулся Герделер, — что позволяет ходить подобным разговорам?

— Этот разговор я слышал в Брюсселе, — отпарировал гестаповец Небе и перевел взгляд на Витцлебена. Небе знал, что генерал считает необходимым упразднить тайную полицию и ее функции передать военным юристам.

— Гизевиус, — сказал Герделер, — в таком случае заготовьте приказ об аресте Геринга и Гиммлера.

— Я внесу в этот список и Гейдриха. Все трое — очень опасные и жестокие люди, особенно Гейдрих, который страшен импульсивностью и темпераментом садиста. Ни один переворот не проходит в одну минуту. Но важно, чтобы эти трое были обезврежены одновременно с Гитлером.

— Вы, Гизевиус, возглавите новое министерство внутренних дел, вам и карты в руки, вам искоренять наших противников, и чем быстрее, тем лучше, так что… Руководите арестом Гейдриха и Гиммлера, как считаете нужным.

— Какова судьба моего непосредственного руководителя? — Гизевиус задал вопрос с затаенным страхом. Неужели им не нужен Гесс?

— Думаю, это определит поведение самого Гесса во время событий, — уклончиво заметил Бек. — Насколько мне известно, «старина Руди» не во всем согласен с «обожаемым». Этот момент,