Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

Тело провалилось в сон, как камень в воду. Без сновидений. Без переходов. Без той полудрёмы, где мозг продолжает перебирать события. Просто темнота. Тишина. Четыре часа, где не существовало ни Максима, ни Ломовых. Ни тринадцати нитей, пульсирующих где-то на дне сознания. Ни женщины за стеной, прячущейся от своих или чужих. Ни рыжей рядом, чья ладонь минуту назад щекотала молнией. Ничего.

Четыре часа.

Потом свет.

Серый утренний свет пробился через щель в шторах. Упал полосой на пол. На стену. На моё лицо. Глаза открылись сами, рывком. Первую секунду я не понимал, где нахожусь. Камень и дерево, запах можжевельника и чужой потолок. Вторая секунда вернула всё на место. Я был в поместье, в спальне. Была пятница, Катя спала рядом. На животе, лицо в подушку. Рыжие волосы разметались по белой наволочке. Одна рука свисала с кровати, пальцы почти касались пола. Дышала ровно, проваленно — сон держал крепко. Чешир переместился ко мне в ноги, свернулся чёрным бубликом и посапывал. Белое пятно на груди поднималось и опускалось в такт.

Густая утренняя тишина загородного дома. Птица за окном перебирала ноты. Ветка скребла по стеклу. Где-то внизу, на первом этаже, Яков двигал посуду по столу, тихо, аккуратно. Его бесшумие было фирменным знаком и самым громким звуком в этом доме.

Телефон.

Вибрация на тумбочке, рядом с магическим светильником. Короткая, настойчивая, с тем тактильным нажимом, отличающим входящий звонок от сообщения. Я протянул руку, и экран осветил пальцы голубым.

На экране высветилось имя «Максим Драгомиров».

Я смотрел на буквы, и губы растянулись сами. Ну вот. Как и думал.

Интересно, это он сам набрался смелости позвонить, или Элизабет стоит рядом и держит его за ухо?

Глава 6

Снял.

— Роман, — голос Максима. Тихий, но слова сыпались быстро, с тем нервным контролем, который бывает у людей, привыкших командовать, когда они вынуждены просить. — Ты можешь говорить?

Сел на кровати. Позвоночник хрустнул, колено левое тоже, вроде пока рано так делать.

— Могу, — прохрипел я со сна. Экран показывал девять ноль три. Дождался приличного времени для звонка или только возвратился?

— Слушай, мне нужно с тобой встретиться лично. Сегодня, чем раньше, тем лучше, ты сможешь?

Катя рядом шевельнулась. Я чувствовал, как матрас качнулся, она повернулась в мою сторону, но глаз пока не открыла.

— Максим, мы тебя полночи искали. Элизабет была в панике. Что произошло?

— Ничего, — короткая пауза. — Все хорошо, я в порядке, я сам ушёл. Никакого похищения не было, все не так как ты подумал, и не так как кажется. Подробности расскажу при встрече, лично.

Голос звучал собранно, но под собранностью что-то скрывалось. Максим Драгомиров привык, что его слушают с первого раза. Сейчас он повторял «лично» так, будто боялся, что я начну задавать вопросы, на которые придётся отвечать по телефону.

— Когда и где?

— К одиннадцати, я скину адрес. Спасибо.

Максим Драгомиров сказал «спасибо». Графский наследник, для которого вежливость — особая территория, сейчас стоял на ней обеими ногами.

— Хорошо, жду координаты, я буду с напарником.

На той стороне повисла аккуратная короткая пауза.

— Ладно. Буду ждать тебя с напарником. До встречи.

Гудки, экран погас. Я опустил телефон на колено и несколько секунд сидел, глядя в тёмную стену. В комнате тикали часы, раньше я их не замечал, а сейчас каждый удар стучал в виске, синхронно с пульсом.

Матрас качнулся. Катя приподнялась на локте, рыжие волосы упали на лицо. Зелёные глаза, прищуренные со сна, уже считывали ситуацию, телефон в руке, вертикальная спина, напряжённая шея. Ей хватило трёх секунд.

— Уже уходишь?

Голос слабый со сна, но эмоция — сталь. Катя Кац не делала скидок на время суток.

— Максим позвонил, назначил встречу к одиннадцати. Если сейчас не начну собираться, то не успею.

Она молча посмотрела на меня, уже более бодро, и по спине прошелся холодок от вида недовольной женщины находящейся в непосредственной близости от меня. Она прикидывала насколько то, что я сказал, правда и насколько попытка сбежать от разговора. Первое и второе, Кать. Но встреча действительно настоящая. Если я сейчас начну объясняться с Катей и возвращаться к вчерашнему незавершенному разговору, то освобожусь максимум часа через два. Мягкий, разобранный, с головой, набитой вещами, плохо совместимыми с допросами и пропавшими наследниками. Мне нужен рабочий настрой. Разговор с Катей — демонтаж рабочего дня. Позволить себе этого сейчас я не мог.

— Давай вечером обсудим все. Вернусь, сядем, поговорим нормально и не спеша. Обещаю.

Слово «обещаю» повисло в тёмной спальне.

— Вечером, — повторила она. Кивнула, села на кровати, подтянув одеяло к груди. — Ночевать здесь будешь?

— Здесь.

— Хорошо. — Она откинула прядь с лица. — Я взяла выходной. Пока тебя нет — посмотрю, что у тебя в поместье вообще есть. Разберусь с делами. Яков показал мне кухню вчера. Я такой разрухи со времён отцовского склада не видела. Якову нужна помощь и четкие приказы, я могу этим заняться.

Оспорить было нечего, я кивнул. Катя опустилась обратно на подушку, но по глазам видел, досыпать она будет, но вполглаза. Планировать хозяйственный переворот можно и лёжа.

Чешир в ногах приоткрыл один глаз. Жёлтый, круглый, с вертикальной щелью зрачка. По связи потянулось сонное, вязкое.

«Утро?»

«Утро.»

«Паштет?»

«Позже.»

«В квартиру когда?»

Вопрос прилетел ровно, деловым тоном. Чешир не скучал по квартире, он скучал по режиму. По миске на привычном месте, по батарее у окна, по холодильнику, в котором лежал паштет, купленный мной, а значит — правильный. Здесь, в поместье, всем распоряжался Яков. А Яков, по мнению Чешира, был врагом кошачьего прогресса.

«Пока не знаю. Разберёмся по ходу дня.»

«Тут плохо кормят. Там ты кормишь нормально. Логика очевидна.»

«Логика отложена на неопределенное время. Спи. Голодным все равно не останешься. Если что есть Катя.»

«Катя? Я подумаю.»

Глаз закрылся. Хвост дёрнулся и обвил лапы плотнее. Переговоры отложены, Чешир умел ждать, когда выгодно.

Телефон завибрировал.

«Ром, привет. Я у твоих ворот. Сплю здесь с пяти. Не заезжал обратно, боюсь твоего кабана, вдруг без тебя не пропустит. Машина новая, мазда еще, бить не хочется.»

Женя.

Спал в машине у ворот четыре часа. Позвонить мог, разбудить мог, заехать тем более — Тимошка его знал, пропустил бы. Женя предпочёл замёрзнуть в мазде. Потому что уважал чужой сон. Или потому что мазда новая, а