Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ V - Арон Родович

Интересно, что у Максима за скелеты в шкафу?

Глава 7

Под ногами лежали другие коврики.

Вчера ночью они были из заводской резины, серой, с логотипом в углу. Сейчас — ячеистые, с бортиками по краям, с красной каёмкой. Подстаканник справа тоже изменился. Вместо голого пластика — силиконовая вставка, и в ней стоял термостакан. Матовый, с надписью «Mazda», с крышкой-слайдером.

Левая рука сама потянулась к стакану. Тёплый. Кофе, судя по запаху, сладковатый, с молоком. Женя приготовил кофе в дорогу.

— Жень. Когда ты успел?

— Что именно? — Он смотрел вперёд.

— Коврики. Подстаканники. Стакан.

— А, это. — Как только колеса перешли с камня на асфальт. Мягче стало сразу, подрагивание ушло. — Вчера заехал к Лёхе на авторынок. Он в любое время работает, главное чтобы был клиент. Взял сразу — коврики, вставки, плёнку на экран.

— Ты спал вообще?

— Пару часов. Нормально.

Пару часов. Женя уехал из поместья ночью. Заехал на круглосуточный авторынок. Вернулся к себе, поставил коврики и все обновки, поспал два часа и уже к восьми утра стоял у моих ворот с пакетом бутербродов.

У каждого свои способы справляться с тревогой. Кто-то пьёт. Кто-то названивает. Женя обустраивает салон.

Дорога потянулась между полями. Утренний туман ещё цеплялся за низины, рваными клочьями, и деревья по обочинам стояли мокрые, тёмные, с тяжёлыми кронами. Октябрь давил сыростью. Даже через закрытые окна тянуло прелой землёй, и кожа на руках покрылась мурашками — то ли от холода, то ли от запаха, то ли от недосыпа.

В зеркале заднего вида мелькнул силуэт у обочины — массивный, приземистый. Тимошка. Стоял у поворота к поместью, провожал машину взглядом. Развернулся. Потрусил обратно. Медленно, с достоинством хозяина территории.

— Ром, — Женя заговорил через минуту. — А как там ночью? Ну, Катя, Света. Как они отреагировали друг на друга?

— Катя поискрила. Немного. Потом разобрались, легли спать. Утром собирался со Светой поговорить, но Максим позвонил, назначил встречу. Вечером, когда вернусь, закончу с ней, она с утра подходила, хотела поговорить.

— То есть ты ещё не знаешь, чего она хочет?

— Нет. Знаю, что боится кого-то конкретного, что она из Первого рода. Я думаю Максим может знать о ней кое-что, подруга его невесты всё-таки. Хочу поспрашивать о ней у него. Сначала послушаю его, потом её.

— Первый род это довольно серьезно, а мне показалось, что лицо знакомое, но никак не мог понять откуда я её знаю. Я давно в высших кругах не вращался.

— Катя о ней тоже почти ничего не знает, так что моя гостья — темная лошадка. Поэтому и хочу услышать мнение Максима, хотя бы он должен знать хоть что-то.

Женя кивнул. Принял логику и согласился. Одна из причин, почему я брал его с собой на встречи. Женя умел слушать чужой расклад и работать внутри него.

Мазда шла мягко. Мотор гудел на средних оборотах, и этот гул заполнял салон — плотный, обволакивающий. Кофе из стакана оказался хорошим, с карамельной горчинкой. Глоток, второй. Тепло прошло по горлу, опустилось в грудь.

Поля закончились. Потянулись дома — двухэтажные, кирпичные, с палисадниками за заборами. Подольск подступал постепенно. Сначала деревня, потом пригород, потом светофоры. Магазины поднимали жалюзи. На тротуарах появились пешеходы — женщина с коляской, мужчина с рюкзаком, пожилой в кепке. Город просыпался, и ему не было дела до графских наследников.

Навигатор показывал семь минут.

— Ром, а ты вообще бывал в этом месте? — спросил Женя, перестраиваясь.

— Нет. Слышал название. «У Кариба» — частный клуб-ресторан, вход по приглашениям. Место для людей, у которых пропуск в меню стоит дороже, чем моя квартира.

— Весело. — Женя хмыкнул. — Я тоже слышал. Отец упоминал. Я там сам ни разу не был. Там бывают первые лица округа, какие-то сделки проходят за ужинами, и стены якобы пуленепробиваемые. Не знаю, правда или нет.

— Максим выбрал точку на нейтральной территории. Подольск — зона графа Соколовского, далеко от отцовского влияния. Осторожничает.

Женя свернул с проспекта на двухполоску. Деревья сомкнулись над дорогой, свет стал пятнистым, солнце пробивалось через ветки, ложилось на асфальт рваными пятнами. По обе стороны — жилые дома, аптека на углу, автобусная остановка с треснувшим стеклом и рекламой зубной пасты, выгоревшей до белого.

За поворотом — стекло.

Здание выросло из-за деревьев целиком, сразу. Два этажа. Первый — сплошное стекло, от фундамента до перекрытия, метров пять высотой. Внутри угадывались силуэты. Столы, кресла, фигуры людей. Кто-то двигался, кто-то сидел с чашкой, кто-то стоял у стойки. Но лица разобрать не получалось. Тонировка? Плёнка? Стекло пропускало свет, пропускало движение, а детали глотало. Словно кто-то поставил фильтр на границе между «видеть» и «узнавать». Может, плёнка. Может, что-то дороже плёнки. Второй этаж — зеркальные панели. В них отражались облака, кроны, кусок тротуара. Здание ловило всё вокруг себя и возвращало в искажённом виде. Чище, дороже, холоднее.

Одно это стекло стоило как мой годовой доход. До вычета налогов. До вычета расходов на поместье. Мысль дурацкая, но она зацепилась и не отпускала. Сколько стоит построить ресторан посреди жилого квартала? Сколько стоит содержать его? И кто заплатил?

Женя сбросил скорость. Его щека слегка дёрнулась — мышца под глазом, мелкая, заметная только вблизи. Он тоже похоже считал.

Территория начиналась с ограждения — низкого, каменного, с коваными вставками поверху. Камень тёсаный, с фаской по верхнему краю, уложенный вплотную. Швы плотные, палец не просунешь. Кованые прутья — чёрные, лаконичные, прямые. Ни одного завитка, ни одной декоративной петли. Ограждение обозначало границу, а не защищало и не украшало. Здесь могли позволить себе открытость, настоящая охрана стояла внутри.

Подъездная зона шла от ворот к зданию плавной дугой. Плитка тёмная, уложенная ёлочкой. Ни одного сколотого края, ни одной просевшей плашки. Кто-то менял повреждённые элементы раньше, чем они успевали состариться. По обеим сторонам дорожки — стриженые кусты в каменных бордюрах, одинаковой высоты, одинаковой формы. Можжевельник, судя по текстуре. Между кустами — лампы на коротких столбиках, матовые, круглые, дневной свет не позволял понять, горят они или спят.

Дальше, за кустами, начинался газон. Скошенный так низко, что казался нарисованным. Три берёзы в глубине участка стояли треугольником, стволы белые, ухоженные — кору чистили. Рядом с ними валуны, серые, округлые, уложенные группой. Я присмотрелся. Декоративные камни. Кто-то заплатил за то, чтобы обычные камни лежали в правильном порядке. У меня