Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

— Настольную лампу, — снова подсказал дядя Том.

— Настольную лампу, — кивнул Дик. — На эти деньги Стрелец отправил родственника вон из города, чтобы на свободе решить основную задачу.

— В чем же заключалась основная задача? — после паузы спросил дядя Том.

— Основная задача заключалась в том, чтобы тратить без помех добытые грабежом деньги. И купить на них квартиру для своего родственника, обставить ее прилично, купить ему хорошую новую машину... ну и так далее. Все атрибуты хорошей жизни. И все это надо было опять же сделать так, чтобы на хвост не села полиция.

— Ну и как же он это сделал?

— У него была старинная дорогая картина, — нарочито легко заговорил Дик. — И рама ее, — значительно добавил он, — была усыпана драгоценными камнями. Картина стоила дорого, очень дорого. На ней был изображен космос.

— В каком смысле космос? — насмешливо спросил дядя Том.

— Неважно. Мой приятель еще не обдумал этого.

— На старинной картине не мог быть изображен космос, — сказал дядя Том. — Это нелепость. Пусть там лучше будут изображены... ну, например, зодиакальные созвездия.

— Ради Бога, сколько угодно. Так вот: Стрелец сделал вид, что продал картину. А все в городе, включая полицейских, уже много десятилетий знали, что картина фамильная и стоит бешеных денег. И на вырученную сумму можно купить и две, и три квартиры в Нью-Йорке. Тот самый приятель помог ему состряпать фальшивый договор и расписался на нем, как свидетель. Фамилию покупателя никому не сообщали под предлогом сохранения тайны. Теперь деньги можно было тратить...

— Вы можете дать вашему приятелю идею и получше, — сказала дядя Том и поднялся. — У меня есть нечто подобное, я вам сейчас покажу. Прошу вас, вот сюда.

Дик вышел вслед за ним в гостиную и увидел на стене гобелен. Он так и застыл на месте.

— Но как же... — спросил он, — как же так?..

Дядя Том сделал ему знак вернуться в комнату и, плотно закрыв за собой дверь, сказал:

— У меня был такой гобелен, весь усыпанный драгоценностями, и я его продал. Но я знал, что мой племянник Томас, который мне дороже родного сына, будет тосковать по гобелену, поэтому заказал вышивальщице его точную копию из стекляшек. — Дик понимающе кивнул и расслабился было, но тут дядя Том вдруг добавил:

— Так, во всяком случае, думает Томас.

Дик снова насторожился, поднял брови.

— Не понял.

Дядя Том вздохнул.

— История этого гобелена, — сказал он, — может подсказать вашему приятелю отличный сюжетный ход. Если он так же умен, как и вы, то сразу оценит его простоту и изящество. Гобелен у меня был столько, сколько я себя помню. Когда родился Томми, я показывал ему гобелен и рассказывал о знаках Зодиака и о числе двенадцать. Конечно, на ребенка это производило огромное впечатление, и я для пущей важности сказал ему, что камни на гобелене — это настоящие бриллианты, сапфиры и изумруды.

— Что значит — «сказал»? — воскликнул изумленный Дик.

— То и значит. Вы только что видели настоящий гобелен. Он всегда был сделан из бисера и стекляруса. Просто мне хотелось еще сильнее поразить Томми, и я сказал ему...

Настал черед Дика удивляться.

— Должен признать, — медленно сказал он, — что ничего подобного мне и в голову не приходило.

— Не вам одному, — сказал дядя Том не слишком любезно. — Благодаря Томми весь город знал, что гобелен драгоценный и стоит огромных денег. Томми учился в колледже, научился разбираться в драгоценных камнях, так что, когда он вернулся, пришлось под каким-то дурацким предлогом убрать гобелен из поля его зрения, чтобы он не разобрался, что к чему. И потом стараться показывать его только издали и не больше, чем на несколько секунд.

— А потом вы ему сказали, что это копия? И что вы продали оригинал?

— Не пытайтесь меня поймать, — сказал дядя Том. — Я ничего не говорил вам, это вы морочили мне голову романом своего приятеля. Кстати, как он там собирается доказывать весь свой этот блестящий замысел?

— В том-то и дело, что он просто ума не приложит, — сказал Дик доверительно. — Я и подумал: может, вы сможете мне помочь.

— Э-э, нет, — хитренько улыбнулся дядя Том. — Это доказать нельзя. Разве что через сообщника.

— Сообщник умер, — сообщил Дик. — В прошлом году.

— В самом деле? — удивился дядя Том. — Ну, тогда и вовсе никакой надежды нет. Пусть ваш приятель лучше напишет, что у Стрельца были смягчающие обстоятельства. Например, сначала он хотел свалить вину на другого Стрельца, но потом устыдился. Или та крупная сумма, которую он отдал на благотворительность — совершено анонимно. Или то, что Стрелец кое-что знал о том, откуда взялись деньги на уставный капитал этого вашего «Альфа-банка» — ведь вы, кажется, так его назвали.

— Не я, а мой приятель, — поправил Дик.

— Или что деньги он хотел взять не для себя, а для своих родных... Кстати, надеюсь, вы не собираетесь рассказывать свою сказочку моему племяннику Томасу, — сказал дядя Том, в первый раз проявляя признаки беспокойства.

Дик пожал плечами.

— Еще не знаю. Не решил.

— А впрочем, рассказывайте, — махнул вдруг рукой дядя Том. — Томми никогда не поверит вам.

— Да, я тоже так думаю, — кивнул Дик Уиллет.

— Могу вас утешить, — сказал дядя Том медленно. — Я уверен, что если бы ваш приятель ввел этого самого бескорыстного сыщика на страницы своего романа пораньше, то никакой Стрелец не ушел бы от него.

— Благодарю вас, — неизвестно почему сказал Дик.

В дверь постучали, появилась Джеки.

— Томми пришел, стол накрыт, — сказала она. — Детей я уже накормила, так что прошу вас к столу, пожалуйста.

Дик поколебался немного, потом, решившись, кивнул.

— Я не голоден, Джеки, — сказал дядя Том. — Я лучше посижу с малышами, пока вы будете ужинать.

Дик прошел в просторную кухню и пожал руку Томаса Клейна, который приветливо поднялся ему навстречу. За ужином Томас очень удивлялся, что у дяди есть еще какие-то знакомые, о которых он ничего не знает. Дик больше помалкивал и наблюдал за ним. Бездоказательные обвинения, которые все равно не помогли бы наказать виновного, могли разрушить в один миг жизнь этого милого человека, который, несмотря на богатство, много работал и имел большую семью. Пусть Бог простит его, но у него, кажется, не хватит духу.

Поблагодарив за ужин, Дик Уиллет сказал хозяевам, что спешит, попросил не провожать его и поднялся. Медленно направился он к входной двери. У простенка, перед гобеленом, стоял дядя Том — на каждой руке по близнецу, рядом в высоком детском стульчике малышка.

— Вот