Искатель, 2012 №1 - Татьяна Косова

что новый владелец был категорически против того, чтобы оповещать кого-либо о хранящемся отныне в его доме сокровище. Он застраховал гобелен, и Стонтон, который лично занимался страховкой, рассказал в полицейском участке и об этом. Томасу же об этом никто не рассказывал; не узнал Томас никогда и того, какая именно сумма была уплачена за гобелен.

О гобелене, усыпанном драгоценными камнями, знал весь город, так что полиция занималась этим только для порядка. Здесь все было ясно. Дядя Том по-прежнему жил в своем доме вместе с сестрой — матерью Томаса. Оба часто ездили в Нью-Йорк навестить сына и племянника — тот много работал и сам не мог часто приезжать. К тому же новизна ощущений никак не стиралась. Томас, как маленький ребенок, который получил на день рождения новую игрушку и боится уйти спать, потому что ему кажется, что утром игрушки уже не окажется возле его кроватки, старался как можно реже покидать Нью-Йорк и считал, что его квартира номер 1212 на двенадцатом этаже — самое лучшее место в мире.

Копия гобелена, которую по заказу дяди вышила для Томаса какая-то неизвестная мастерица, оказалась и в самом деле необыкновенно похожей. Томас, научившийся в банке неплохо разбираться в драгоценностях, благодарил Бога за то, что все же разбирается в них недостаточно хорошо — иначе блеск стекла, заменивший благородное сияние бриллиантов и сапфиров, раздражал бы его. Вышивка висела на предназначенном для нее простенке и выглядела потрясающе.

Через три года после переезда Томас женился. Дядя Том полностью одобрил его выбор — Джеки, миниатюрная и очень хорошенькая, прирожденная жена и мать, идеально подходила Томасу. Мать его для порядка поартачилась, но через пять лет у Томаса и Джеки было уже два сына-близнеца и дочка, и она смягчилась.

— Я один у мамы, — смеялся Томас, — а у дяди вовсе нет своих детей — он мне ближе родного отца, но вот я-то вряд ли смог их ему заменить! Так что мы, пожалуй, поступим по-другому. — И он нежно подхватывал на руки малышку или одного из близнецов. Мальчики были поразительно похожи, только у «старшенького», которого называли так потому, что он появился на свет на двадцать минут раньше брата, волосы были чуть потемней. Он был уже большой и знал, что может гордиться своим именем — Томас, — потому что именно так зовут папу и дедушку.

Все трое детей обожали дядю Тома, называли и считали его дедушкой, а он просто с ума по ним сходил. По какому-то странному капризу природы близнецы родились двенадцатого числа, и дядя был в полном восторге. Скоро стало ясно, что чудеса на этом не закончились: девочка родилась двадцать четвертого. Дед почувствовал себя счастливым сверх всякой меры.

Однажды дождливым ноябрьским вечером, когда дядя Том, гостивший у племянника в Нью-Йорке, возился с внуками, в дверь позвонили. Дядя Том знал, что Джеки занята на кухне, а Томаса нет дома, поэтому он сам вышел в холл и отворил дверь. На пороге он с удивлением увидел незнакомого человека — небольшого роста, с серыми пронзительными глазами, в идеально чистом, несмотря на дождь, голубом плаще и в дорогой фетровой шляпе. Человек смотрел на него с любопытством. Дядя Том, почуяв что-то необычное, молча рассматривал его.

— Мистер Томас Деливер? — спросил наконец незнакомец, приподнимая шляпу и не спуская глаз с дяди Тома.

Тот еще больше удивился.

— Да.

— Прошу прощения за беспокойство. Я бы хотел переговорить с вами. Я был у вас дома, но мне сказали, что вы гостите здесь, и дали ваш адрес. Меня зовут Уиллет, Ричард Уиллет. Просто Дик.

У Дика было правило — попадая в новый город, обязательно посещать полицейский участок. Он рекомендовался местным начальникам и расспрашивал, как идут дела, нет ли чего новенького или интересного. Встречали его сперва более чем прохладно — давала знать себя многолетняя неприязнь к столичным сыщикам, но он словно и не замечал этого. По мере того как имя его делалось все более известным и популярным, прохладцы в голосе местных полицейских князьков становилось все меньше, а интерес Дика к их делам, явно совершенно искренний, невольно подкупал. Если ему рассказывали о каких-то проблемах, решить которые можно было только, так сказать, сверху, он никогда не забывал об этом. Вернувшись домой, Дик делал все, что мог; чаще всего это ни к чему не приводило, но несколько раз ему удалось сделать доброе дело. Постепенно за ним укрепилась соответствующая репутация, и встречали его теперь иначе — посещения Дика считали за честь.

Оказавшись в том городке, где произошло ограбление «Бета-банка», он с широко раскрытыми глазами выслушал рассказ об этом событии — Дик слышал о нем, но был тогда по горло занят другими делами. Соответствующие документы он читал, как детективный роман. Комиссар, ободренный таким вниманием со стороны столичной знаменитости, рассказывал живо, в лицах. Только к концу своей истории, вспомнив, что похвастаться ему нечем, он несколько сбавил тон.

— Конечно, мы оказались не на высоте. Вот если бы вы приехали сюда тогда...

— И что бы изменилось? — спросил Дик.

— Как что? Я уверен, что мы нашли бы деньги и разоблачили преступников.

— Вы хотите сказать, что вы их не разоблачили? — с величайшим изумлением спросил Дик, не веря своим ушам. — Ведь совершенно очевидно, что... — И он умолк, глядя на качавшего головой комиссара.

— Впрочем, конечно, — рассудительно сказал Дик. — Ведь я смотрю со стороны, у меня нет никаких предубеждений и прочего, так что мне проще. Но каков замысел! В жизни ничего подобного не видел! Говорите, подбросили триста с чем-то тысяч долларов?

— Да. Мы так и не разобрались, для чего и почему, прямо головоломка какая-то.

— Я вас не понимаю, — медленно сказал Дик. — Мне никого не хотелось бы обижать, и, возможно, в то время и вправду было трудно понять, зачем это было сделано. Но теперь-то!

— А что теперь?

Дик вздохнул.

— Это же проще простого. Когда событие только что происходит и результаты его неизвестны, определить цель бывает нелегко. Но по прошествии времени! Судите сами. Вспомните: к чему привело это происшествие в банке, показавшееся всем таким странным?

— В банке заменили сейф и все замки, — подумав, ответил комиссар.

— Браво! Вот именно!

— Так вы считаете, что как раз для этого...

— Ну конечно! Любое нормальное руководство любого банка предприняло бы именно такие шаги! Вот это да! Умный человек затеял это дело! И вы говорите, Томас Клейн ездил на две недели во Флориду, а потом и вовсе переселился в Нью-Йорк? И деньги на это