Предначертанная. Часть 2 - Шахназ Сайн

– Я хочу к дочери, милая. Я очень сильно истосковалась… по своей Лейле. Увидеть бы её поскорее… и крепко… прижать к груди. Мне так холодно внутри… Я так устала от этой вечной зимы…

Мира, опустив голову, прижала руку Махиры к своей щеке и горько заплакала, не желая принимать происходящее.

А затем, неожиданно, под натиском неведомой силы, пытаясь уловить последние минуты, ускользавшие как песок сквозь пальцы, Мира подняла мокрые глаза и хриплым, прерывистым голосом спросила:

– Тётя Махира, это ведь вы забрали кассету из видеокамеры в день смерти Самиры? Вы решили защитить Сюзанну и Дженка от правосудия?

Махира молча всмотрелась в Миру, не торопясь отвечать. Но девушка уловила голос многолетнего молчания и в знак подтверждения получила едва заметный кивок. Перед смертью Махира решила не забирать тайну с собой.

– Но почему? – непонимающе прошептала Мира, не веря, что её глупая догадка оказалась истиной. – Они всю жизнь были несправедливы к вам. Они… – Мира готова была задохнуться от возмущения.

– Мир держится на любви. Всё начинается с любви.

– Но они… Ох, тётя Махира… – Мира вновь расплакалась, ощутив вселенскую обиду и несправедливость.

– Они рано потеряли мать, – выдохнула женщина почти шёпотом. – Я обязана была их защитить. И я это сделала.

– Сюзанна и Дженк не стоили таких жертв, тётя Махира…

– Каждый человек заслуживает любви и заботы. Каждый. – Взгляд женщины, казалось, замер. Он устремился куда-то в угол. Её речь резко оборвалась, будто она что-то разглядела в стене. – Моя Лейла… Моя девочка… – неожиданно прошептала Махира.

Мира проследила за её взглядом. Она смотрела не в стену, а в окно. Сквозь затянутое облаками серое небо неожиданно проскользнул луч солнца и упал на кровать Махиры.

Исхудавшие тонкие пальцы правой руки Махиры дрогнули, и они, слегка приподнявшись с простыни, потянулись к окну. Улыбка ненадолго озарила её бледно-синеватые губы, и глаза медленно закрылись.

Рука безвольно упала на кровать.

В палате за одно мгновение стало невыносимо холодно. Миру прошиб озноб, от которого перехватило дыхание.

– Лейла… – последнее, что сказала Махира неподвижными, потрескавшимися губами, и стон, вырвавшийся из её груди, стих.

Сердце остановилось.

Мира в голос заплакала, чувствуя, как в одночасье рухнул самый хрупкий мир, в котором она сумела, хоть и ненадолго, но обрести истинное счастье.

В коридоре перед дверью палаты, услышав её громкий надломленный рёв, в голос расплакалась Нина, а мужчины обречённо прикрыли глаза.

Каждый всё понял.

Каждый ощутил на себе этот холод, когда душа умершего оставляет тело и на прощание в последний раз обнимает родных.

С уходом Махиры Мира особенно чутко ощутила эту невосполнимую утрату, которую когда-то испытала десятилетняя девочка, одной тёмной ночью оставшаяся без самого родного человека.

Мира потеряла мать.

Во второй раз.

Где всё началось, там всё и закончится.

«Предначертанная 2» | Глава 26.1

Глава 26.1

Удивительно чистое голубое небо нависало над кладбищем, где опечаленные, с заплаканными лицами люди прощались с любимым членом семьи.

Махира была похоронена рядом с Лейлой – это было её желание, и Ибрагим Асадович выполнил его.

Мира держала за руку Аишу и тихо плакала.

Нина, прижавшись к плечу Ивана, заливалась слезами, чувствуя невероятную утрату. Иван, опустив глаза, стоял неподвижно, подобно статуе, и лицо его излучало скорбь.

Он так и не осмелился поднять глаза ни на Махиру, ни на Лейлу, что смотрели на него с чёрного мрамора стелы, на которой были выгравированы их изображения.

Ибрагим Асадович не отрывал затуманенного взора от могилы жены, и сердце его горело жгучим пламенем скорби, испепеляя всё, что осталось от когда-то счастливого внутреннего мира.

Ратмир, стоявший рядом с тестем, смотрел на две могилы. Его застывшее лицо ни разу не дрогнуло. Он был потерян, сломлен. Внутри – бесконечная пустота. Несмотря на то что июньская погода была тёплой и ласковой, на кладбище веяло лютым холодом, озноб пробегал по спинам собравшихся.

Рука Давлата лежала на плече Ратмира.

Руслан ненадолго прикрыл глаза. Каждому из них было невыносимо тяжело. Эта потеря подкосила их всех.

Они любили Махиру. Очень сильно любили.

Сюзанна и Дженк стояли в трёх метрах от всех. Дженк, в небрежно накинутой на плечи чёрной джинсовой куртке, тупо смотрел на мраморную плиту; его лицо было пустым – ни скорби, ни злорадства, лишь какая-то отрешённость от происходящего, будто он смотрел не на могилу женщины, с которой бок о бок жил много лет, а на какую-то сломанную вещицу в гардеробе, с мыслями: «Было. Ну, нет так нет».

Но Сюзанна…

Она стояла с идеально прямой осанкой, приподнятым подбородком, в чёрном облегающем костюме, и её тонкие пальцы судорожно сжимали букет белых лилий.

Волна ярости накатила на Миру так внезапно, что у неё зазвенело в ушах.

Мира повернулась к Сюзанне и Дженку, едва сдерживая себя. Её взгляд – полный осуждения – вонзился в них, как нож.

Сюзанна медленно подняла на Миру глаза. Их взгляды встретились – и в её глазах Мира не увидела ни капли сожаления. Лишь холодный расчёт.

Да, они стояли здесь явно не по собственному желанию и не из-за раскаяния за их озлобленность и несправедливость по отношению к женщине, которая была достойна лучшего.

Сюзанна едва заметно дрогнула. Её пальцы вцепились в стебли лилий так сильно, что сок из них выступил на кожу рук.

За спиной Миры раздался кашель – Ибрагим Асадович наблюдал за ними, его лицо было непроницаемо. Но в том, что он встал специально между Сюзанной и Дженком и могилой жены, читалась трагедия отца, разрывающегося между ненавистью и долгом.

Как они смеют? Как они смеют стоять здесь, когда ни разу за эти месяцы… Ни одного вопроса о её самочувствии, ни одной попытки подойти и поговорить, ничего человеческого и тёплого.

Разве так можно?

И, глядя на них, злость кричала в Мире из-за того, что такое возможно.

Внезапно завыл ветер, зашелестели листья на деревьях. Мира внутренне сжалась в комок, а потом почувствовала, как маленькая ручка Аиши в её ладони дёрнулась. Мысли, полные ярости, мгновенно стихли. Удивительно, как одно касание этой девочки влияло на её чувства.

Их взгляды пересеклись. Мира взяла девочку на руки.

– Бабушка всегда с нами, – прошептала Мира ей на ушко. – Хоть она и ушла далеко, но знай: там, на небе, рядом с твоей мамой, ей хорошо.

В глазах Аиши промелькнуло понимание. Она подняла личико и взглянула на голубое небо, на котором не было ни единого облака.

Вдруг