Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Дагоберт, вы все продумали!

– Еще не все, милостивая государыня. Чтобы избежать огласки, я не мог разыскивать пострадавших и возвращать им проигранное – это раскрыло бы все обстоятельства нашего дела. Поэтому я решил, что деньги следует пожертвовать Обществу. По двум причинам: во-первых, чтобы порадовать вас, – вы ведь одна из самых деятельных его попечительниц, а во-вторых, это справедливо. Если уж злодей вернет деньги, пусть будет шанс, что они пойдут на доброе дело.

– Дагоберт, у вас отменное чувство юмора!

– Но, выдвигая условия, я заключил с этим человеком договор, взяв на себя обязательство не выдавать его, по крайней мере сразу. Так что, Грумбах, было бы нечестно выпытывать у посыльного имя отправителя. Да и толку не было бы: тот наверняка достаточно умен, чтобы послать деньги через подставное лицо.

Грумбах все еще жаждал узнать, кто же чуть не опозорил его клуб, но понимал: Дагоберт упрям и не пойдет дальше, чем сам пожелает. В душе он был доволен таким исходом – скандала удалось избежать.

Дагоберт не появлялся у Грумбахов несколько дней и пришел лишь затем, чтобы, как договорились, сопроводить госпожу Виолет на вечер к Айхштедтам. Андреас, задержанный делами, должен был присоединиться к ним позже. По дороге Виолет снова заговорила о шулере – случившееся ее очень заинтересовало.

– Дагоберт, не верю, что вы не выяснили, кто он. Вам же это покоя не давало!

– Я выяснил, милостивая государыня, но только не выдавайте меня своему супругу.

– Как мило с вашей стороны, что хотите мне обо всем рассказать!

– Я этого не говорил и ничего вам не расскажу.

– Так что же я могу выдать?

– Что я знаю шулера. Ваш супруг станет приставать ко мне с расспросами. Хотя все равно не добьется никакого толку.

– Но почему вы не хотите мне сказать?

– Есть серьезные причины для того, чтобы вы не были в курсе.

– Не понимаю, Дагоберт.

– И не нужно, милостивая государыня.

– Но как вы выяснили, это-то можете сказать?

– О да! Только чтобы вы не переоценили мои сыскные таланты. Никакой хитрости: в гардеробной слуги всегда выдают членам клуба и постоянным гостям одни и те же номерки. Это удобно. Мне оставалось лишь спросить, кому принадлежит номерок, относившийся к тому пальто.

– И все? – разочарованно протянула Виолет. Она представляла себе нечто куда более романтичное. – Скажите еще, Дагоберт: разве вы не боялись, что ваше письмо может довести его до самоубийства?

Дагоберт пожал плечами.

– Не думаю, что мучился бы угрызениями совести.

– Вы ужасны, Дагоберт. Но ведь он мог вам отомстить.

– Я написал анонимно, чего обычно не делаю. Назови я себя, пришлось бы идти до конца.

– Еще вопрос: разве вы не предполагали, что он может сбежать, не заплатив штрафа?

– Я сразу предположил, что не сбежит, а теперь понял, что был прав. У него есть важное дело, которое он бросит лишь в самом крайнем случае. Но мы приехали, разрешите я выйду первым.

Они прибыли раньше всех, но вскоре начали съезжаться остальные гости, и госпожа Виолет со всем изяществом принялась исполнять роль хозяйки.

Тем временем Дагоберт отыскал баронессу Гретль.

– Баронесса Гретль! Вы подарите мне пару минут своего времени?

– С огромным удовольствием, господин Дагоберт! – Она, как и большинство, часто звала его просто Дагоберт и, как многие, даже не подозревала, что это не фамилия.

– Мне надо поговорить с вами без свидетелей.

– Тогда давайте отойдем к окну, в альков.

– Слишком людно.

– Пойдемте в папин кабинет. Там можно обсуждать даже самые страшные тайны.

Они расположились в кабинете, и Дагоберт, прежде чем заговорить, озабоченно провел рукой по намечающейся лысине.

– Баронесса Гретль, мне придется причинить вам боль.

– Я не жду от вас ничего плохого, господин Дагоберт.

– Дай бог, чтобы вы восприняли сказанное мною адекватно! Баронесса, вы интересуетесь одним молодым человеком.

– Боже мой, господин Дагоберт, и вы туда же! Сейчас вы скажете мне, что он без гроша. Я все знаю, и знаю это от него самого. Он слишком горд, чтобы скрывать свое финансовое положение, а я, пожалуй, слишком горда, чтобы считать это важным!

– Нет, баронесса, я не об этом. Я не обыватель, думающий лишь о деньгах, и только рад вашей принципиальности. А также тому, что у вас есть возможность не зависеть от низменных денежных вопросов.

– Не опустилась бы до этого даже в других обстоятельствах, господин Дагоберт.

– Прекрасно сказано, баронесса Гретль! Если молодой человек окажется порядочным, способным, да еще и симпатичным…

– А разве он не такой? – рассмеялась баронесса.

– О да, глаза у него красивые! Но дело не в этом – он вас недостоин.

– Что вы хотите этим сказать?

– Что его можно называть как угодно, но только не порядочным человеком.

– Господин Дагоберт, в таких заявлениях нельзя быть голословным!

– Разумеется.

– Тогда докажите!

– Нет, баронесса, не стану. Это оставило бы у вас гадкое воспоминание на всю жизнь. Ваш отец тоже не должен знать, он воспринял бы это как пятно на своей чести…

– Господин Дагоберт!

– Его честь оказалась бы запятнанной уже лишь из-за того, что такой человек бывал в его доме.

– И я должна вам верить на слово?!

– Не совсем, баронесса. Давайте пока что больше не станем обсуждать личные качества этого молодого человека. Надеюсь, я сумею вас убедить иным образом.

– А если нет?!

– Тогда мне придется спасти вас против вашей воли. Я уже как-то вытаскивал из воды самоубийцу, который потом меня же еще и избил. Бывает. Но я не позволю этому человеку снова подать вам руку или заговорить с вами. Не позволю. Сейчас я скажу, что произойдет через четверть часа, и это будет моим доказательством. Когда гости сядут за стол, слуга вручит этому господину письмо. Взгляните, что там написано, баронесса.

Баронесса Гретль прочла: «Приказываю вам немедленно покинуть этот дом, не прощаясь. Также вам следует в течение 24 часов уехать из Вены и никогда более не появляться в этом городе. В противном случае все станет известно полиции. Дагоберт Тростлер. Вена I, Тухлаубен, 2, кв. 1».

– Это ужасно! – беззвучно прошептала баронесса, побледнев. Она растерянно смотрела на Дагоберта, ища его поддержки.

– Скажите, баронесса, – продолжил он, – станет ли порядочный человек терпеть такое? Будь в нем хоть искра чести или остаток совести, он должен тут же дать мне пощечину. Видите, что я не скрываю своего имени? Он должен немедля прислать секундантов, и мы будем стреляться насмерть. Но ничего этого не случится. Он уйдет тихо и незаметно, как побитая собака.

Баронесса сидела бледная и безмолвная, с трудом сдерживая слезы. Вдруг в ее глазах вспыхнула решимость.

– Хорошо, – сказала она. – Если он