Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Он действительно пропащий, баронесса, и не заслуживает жалости. Мне больно, что он причинил вам страдания. Верите ли, что я действовал как ваш друг и друг вашего дома?

– Да, господин Дагоберт, верю.

События разворачивались точно так, как предрек Дагоберт. Уже были разложены каллиграфически подписанные карты, обозначающие гостям их места за столом. Дагоберт заранее самовольно переложил свою карту на место рядом с баронессой Гретль и бароном Андре. Когда гости сели, слуга вручил барону письмо. Сначала тот сунул его в карман, не прочитав, но слуга почтительно напомнил, что письмо срочное и требует немедленного ответа. Барон вскрыл конверт, пробежал глазами текст. Затем наклонился, будто желая что-то сказать баронессе. Дагоберт тихо, но твердо прошептал:

– Allez donc – sans adieu![391]

Барон выпрямился и молча вышел. Вечер продолжился, и никто даже не заметил его отсутствия.

Большая махинация

Кабинет генерального директора был самым красивым помещением в здании АВВ. Все всегда и везде говорили просто «АВВ», хотя каждый сразу понимал, что речь идет о Всеобщем банке строительных предприятий[392]. Сам генеральный директор – еще сравнительно молодой человек с голубыми глазами и приятной внешностью – сидел за массивным письменным столом, разбирая ухоженными, унизанными перстнями пальцами груду писем и бумаг, лежавших перед ним. Густые каштановые волосы директора были зачесаны на пробор, и с ними резко контрастировала значительно более светлая окладистая борода. В лице его знаток человеческой натуры мог бы разглядеть некий отблеск вдохновения, свойственного скорее художнику, нежели служащему высокого ранга.

Внезапно дверь в кабинет распахнулась. Молодой человек поднял голову, откровенно удивленный и раздосадованный неожиданным – без стука – и совершенно несообразным вторжением. В дверях показался полноватый человек с выразительной физиономией, напоминающей то ли фавна, то ли библейского пророка. Обрамленное черной бородой полное лицо буквально искрилось жизнелюбием, в то время как небольшая лысина на макушке так и манила присмотреться повнимательнее – не светится ли вокруг нее нимб.

– У вас найдется для меня полчасика, господин Рингхофф? – спросил человек, как оказалось, все же не имеющий нимба.

– А, господин Дагоберт Тростлер! – воскликнул генеральный директор, поднимаясь. Последний след недовольства мгновенно исчез с его открытого лица. – Есть ли у меня время? Для вас – всегда, даже если бы вы не были самым строгим членом правления. Какая радость! Вы были в отъезде, господин Тростлер?

– Да, отсутствовал несколько недель. Я был очень далеко, в Америке!

– Неужели! С деловой целью или для собственного удовольствия?

– Поездка принесла мне немало пользы и при этом оказалась весьма приятной. Многое повидал.

– И Йеллоустонский парк? Говорят, побывать там весьма интересно.

– Разумеется, его я тоже осмотрел.

– Ну, тогда вам придется многое мне рассказать.

– Собственно, для этого я и явился, господин генеральный директор!

Собеседники устроились удобнее. Дагоберт занял место сбоку от письменного стола, спиной к окну. Хозяин кабинета подвинул к нему коробку сигар, но Дагоберт отказался. Он был курильщиком с устоявшимися привычками: раз и навсегда остановился на строго определенном сорте и не изменял ему никогда. Поэтому курил Дагоберт лишь собственные гаванские сигары, лучше которых, по его собственным словам, не встречал. Вот и сейчас он достал из кармана изящный футляр и предложил собеседнику в этом убедиться. Рингхофф с удовольствием взял сигару и приготовился слушать своего гостя.

– Мне предстоит изложить целый увлекательный роман, и начать придется издалека. Думаю, что история вас заинтересует.

– Меня заинтересует все, что имеет отношение к вам, господин Тростлер.

– Благодарю. Скажите-ка, дорогой генеральный директор, вас никогда не удивляло, как я вообще попал в АВВ?

– Что же меня должно удивлять, господин Тростлер?

– Но я ведь ничего не смыслю в банковском деле, то есть раньше не смыслил, просто не имел ни малейшего понятия. Сейчас, конечно, после более чем года работы, я уже освоился.

– Вы оказались у нас так же, как и остальные члены правления. Вас можно назвать человеком весьма состоятельным, господин Тростлер, а что касается компетентности, то вы очень быстро превзошли в профессионализме всех прочих. В свое время это меня немало удивило. Но вы хотели рассказать о своей поездке в Америку…

– Я как раз к этому подхожу. Но сначала вы все же должны узнать, как и почему я оказался в ABB. Я всегда считал, что каждый должен иметь какое-либо хобби, а уж такой человек, как я, – свободный и независимый, без семьи и обязательств – и подавно. У меня есть две большие страсти. Первая – музыка. Не знаю, слышали ли вы о моих достижениях в этой области…

– Конечно, слышал, – любезно, не моргнув глазом, солгал генеральный директор, – а вторая?

– Да, вторая… Это совсем особый случай. Я – детектив-любитель. Вы удивлены? Уверяю вас, если есть склонность к этому делу и некоторое призвание – нет в жизни ничего интереснее.

– С первой вашей страстью у нас мало чего можно было бы добиться.

– Зато со второй! Вы ведь помните ту историю примерно двухгодичной давности? Да впрочем, конечно, помните, как же иначе! ABB еще только основали, а его президентом стал мой старинный друг Андреас Грумбах, тот, что одновременно возглавляет Клуб промышленников. Первый год все шло великолепно, а потом, как вы помните, кассир исчез, а вместе с ним испарились три миллиона крон.

– Это был страшный удар!

– Моему другу Грумбаху – а он мой самый близкий друг – порой не везет. Едва он освоился в качестве президента клуба, как с ним приключилась неприятная история. Тогда он обратился ко мне, и я ему помог. Хотелось бы и об этом вам поведать – это была очень хитрая афера, – но мой рассказ увел бы нас слишком далеко от темы. В тот раз Грумбах снова пришел ко мне, справедливо полагая, что если кто-то ему и может ему помочь, так это ваш покорный слуга. Я попросил его подробно изложить суть дела, но рассказывать было особо нечего. Бухгалтерия, на первый взгляд, велась идеально, однако кассир и деньги испарились. К тому же кассир имел фору в добрых две недели.

– Увы, я помню все это слишком хорошо.

– Злодей спокойно ушел в отпуск, который полагался ему по контракту, а когда вскрылась крупная растрата, его уже и след простыл. Передо мной была поставлена задача найти его.

– Это, конечно, была непростая задача!

– У Грумбаха в подобных делах нередко проявляется удивительное упрямство – он категорически отказывается сообщать что-либо властям. Но в данном случае я не мог его упрекнуть. Три миллиона – сумма, конечно, колоссальная, но такая кража не может погубить банк с шестьюдесятью миллионами основного капитала. А вот утрата доверия погубила бы его наверняка, стань известно, что подобное возможно уже в самом начале его