Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

И я покупал – раз за разом. Она складывала мне виноград в бумажный пакет, взвешивала, давала сдачу – без малейшего намека на личную заинтересованность. Ни улыбки при моем очередном появлении, ни даже малейшего признака того, что она меня узнает. Мои попытки завязать разговор она игнорировала, отвечала односложно. Короче говоря, демонстрировала полное безразличие. Я мог бы сто лет покупать у нее виноград – и не продвинуться ни на шаг.

– На рынке вы могли рассчитывать только на виноград, Дагоберт.

– Не совсем так, сударыня. Покупатель вправе рассчитывать и на дружелюбную улыбку в придачу. Признаюсь, мой интерес начал угасать. Ее очаровательная внешность и грация движений, конечно, все еще манили меня, но в целом она стала казаться мне… безжизненной. Я пересмотрел все свои психологические теории: те самые тонкие морщинки, придававшие лицу скорбное выражение, теперь казались мне следами злокозненности.

– Как это типично, Дагоберт! Почему мужчины считают, что если женщина им не улыбается, значит, она злобная кошка?

– Действительно, теперь она казалась мне скорее злобной, чем печальной. Чертовски привлекательной, но злобной. Все еще восхищаясь «принцессой среди плебеек», вскоре я получил еще один удар. Однажды я стоял рядом, когда некая дама пожелала купить у нее виноград. К тому времени я уже выяснил, что молодую женщину зовут Анна Бургхольцер, благо связи с полицией упрощают такие вещи…

– С полицией?! Дагоберт, ну как так можно! А она действительно замужем?

– Да. Ее муж был рыбаком…

– Был? Надеюсь, он еще жив?

– Был рыбаком в Кагране, на том берегу Дуная. Оттуда он каждый день отправлялся на промысел еще и в Лобау – историческое место, кстати, рядом располагаются Асперн и Ваграм[416].

– Ну хорошо, а что случилось с той дамой, которая хотела купить виноград?

– Она осмелилась самостоятельно выбрать понравившиеся гроздья и даже попыталась вытащить особенно красивые из-под низа, рискуя обрушить всю пирамиду. Анна Бургхольцер резко одернула ее, но та, возможно, не расслышав или решив, что это к ней не относится, не подчинилась сразу. Тогда Анна разразилась такой яростной тирадой, что дама в ужасе сбежала. Поток ругани ей вслед казался бесконечным. Рыночная торговка сыпала такими отборными оскорблениями, что я и сам остолбенел. Вот она какая оказалась, моя «английская фрейлина»!

– Поделом вам, Дагоберт! Вам достаточно увидеть милое личико, и вы уже готовы приписать человеку все добродетели мира. Вы, мужчины, – пристрастные судьи!

– Теперь она для меня ничем не отличалась от остальных торговок. Мое увлечение угасло, и я решил больше не интересоваться этой особой. Однако на следующий день мое внимание привлекло нечто весьма любопытное. Проходя мимо уже знакомого мне прилавка, я увидел возле Анны Бургхольцер мужчину. Он стоял не перед прилавком, а за ним, совсем рядом с ней. Этот господин сразу же вызвал у меня жгучий интерес. Я начал кружить рядом, наблюдая за ним. Вы замечали, милостивая государыня, что во мне есть что-то от ищейки.

– Замечала, Дагоберт.

– Я учуял след. Этот человек выглядел многообещающе. Любопытный типаж. Он был высок, обладал крепким сложением. На лице заметно выделялись густые темные усы. Его грубое рябое лицо было бледно. Одежда – новехонькая, но дешевая, впрочем, – с претензией на элегантность. Пальто светлое, цвета оленьей кожи. Образ дополняли новый цилиндр и лакированные ботинки. На огромные руки были натянуты лайковые перчатки, не скрывавшие красных мощных запястий. Я встал позади них, прислонился к перилам и сделал вид, что наблюдаю за разгрузкой барж. А на самом деле глаз не спускал с этого франта.

– Почему же он так вас заинтересовал, Дагоберт?

– У меня есть нюх, сударыня. Я сразу понял: этот человек недавно вышел из тюрьмы!

– Боже мой, разве такое можно определить с первого взгляда?

– Можно! Его лицо само по себе представляло типичную физиономию мошенника. Может, не для обывателя, но для знатока это было очевидно. И главное – подозрительная бледность. Он не выглядел выздоравливающим больным, а просто долгое время провел в темном и сыром месте.

С торговкой они почти не разговаривали, и я не мог ничего подслушать. Однако мои наблюдения кое-что дали. Пока моя красавица обслуживала покупателя, ее кавалер залез в денежный ящик и вытащил оттуда пригоршню мелочи.

– Какое везение, Дагоберт! Получается, вы его поймали in flagranti![417]

– Нет-нет, сударыня, не все так просто. Это была не кража. Торговка сама левой рукой подвинула ему ящик, правой продолжила взвешивать товар. Все произошло быстро и незаметно. Но главное – дальше. Спрятав мелочь в карман, он огляделся, не наблюдает ли кто, затем достал из бокового кармана пальто несколько смятых крупных купюр и сунул их в ящик.

– Она просто разменяла ему деньги?

– Скорее, все это походило на меры предосторожности. Видимо, ему было рискованно носить при себе крупные купюры или где-то разменивать их. Для неизвестных мне целей мелочь подходила ему больше. Они коротко попрощались, скорее взглядом, а не словами, и мужчина ушел.

– И вы, конечно, последовали за ним, Дагоберт?

– Разумеется. Я мысленно попрощался с моей «заколдованной английской фрейлиной». Ведь теперь у меня оказался куда более интересный объект для наблюдений. Я пошел вслед за элегантным господином. Мой врач был бы доволен длительностью моей прогулки.

Незнакомец шагал по набережной в сторону Нусдорфа. Через полчаса он завернул в замызганную пивную. Я подождал снаружи. Видимо, там мужчина основательно подкрепился, поскольку, когда он вышел, стало заметно, что лицо его покраснело, а глаза заблестели. Затем незнакомец двинулся дальше – и точно! – достигнув Нусдорфа, углубился в переулки и зашел какой-то в грязный и ветхий дом. Похоже, он там жил. Я снова приготовился ждать.

– Довольно утомительное занятие, Дагоберт.

– Я рассудил, что к полудню он наверняка соберется обедать. И не ошибся. В половине двенадцатого мужчина вышел и направился в ближайший трактир.

Теперь на нем были высокие сапоги и пальто из грубой шерсти – ни намека на прежний лоск, но эта простая одежда смотрелась куда более сообразно. Теперь он выглядел как обычный нусдорфский работяга. Я решил осмотреть его жилище и подошел к двери, из которой он недавно вышел. Она оказалась не заперта. Внутри ничего подозрительного. Честно говоря, я и не ожидал найти что-то криминальное. У меня даже не возникло желания заглянуть в шкаф или чемодан в поисках отмычек. Если моя догадка верна и у него криминальное прошлое, то вряд ли он стал бы хранить такие вещи у себя. Если же нет – возможно, он и вовсе не преступник.

– Все это прекрасно, Дагоберт, но разве вы не боялись, что кто-нибудь зайдет и спросит, что вы тут делаете?

– Я подготовился: ответил бы, что ищу свою прачку, госпожу Зали Румбольт, и принялся бы уверять, что она живет где-то здесь. Но меня никто не потревожил, а я решил