Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Убийства?

— Мне все равно, что там у вас, а ее отпусти.

— Больной, — Никита покачал головой. — Ну, больной.

— Слушай, — Лыков приблизился к нему вплотную. — Ну будь человеком. Ну отпусти ее, прошу тебя. Она не виновна ни в чем, я клянусь. Я тоже ни при чем, но это уже неважно. Какая тебе разница? Если тебе для галочки посадить надо кого-то на пару с Лехой Изумрудовым, сажай меня. Только Аньку отпусти, слышишь? Не то я…

— Что?

Лыков мотнул головой, словно над ним кружила ядовитая оса.

— Что произошло у вас ночью на дороге? — спросил Никита после паузы.

— Это долго объяснять. Я сглупил, я виноват. Я ее обидел. Больше ничего не скажу — не могу. К убийствам это отношения не имеет. Это наши дела. Семейные. Жизнью тебе клянусь.

Никита вспомнил, что ему о Лыкове говорил Мещерский, но… Если и есть на свете маньяки, этот Ваня Лыков, судя по выражению его лица сейчас, — типичнейший их представитель.

— Хорошо, пойдем. Подождешь в коридоре, потом поговорим, — сказал он.

Никита повел Лыкова по переходам и лестнице в пристройку розыска. Оставил ждать у зарешеченного окна; пока Анна здесь, никуда он не денется.

Анна сидела в кабинете — в том самом кабинете, на том же самом стуле, как и тогда при Салтыкове. Оперативник, бывший с ней (карауливший — это было сильно сказано), сразу вышел.

— Тут ваш брат за вами явился, — сказал ей Никита. — Прямо не знаю, как его утихомирить. С головой-то у него все в порядке? Грозится, если мы немедленно вас не отпустим, взять на себя все три убийства. Сознаться. Что делать-то будем, Анна Николаевна?

По ее застывшему лицу он понял, что спрашивает напрасно. Она не скажет, что надо делать. Не скажет. Не скажет…

Глава 29

«КУПОН СЧАСТЬЯ»

— День сегодня ясный какой. После таких затяжных дождей и надо же — солнце. И тепло как. Градусов шестнадцать есть?

— Наверное, — Катя, покидая дом, не подумала даже бросить взгляд на термометр и отвечала — лишь бы ответить. Они с Мещерским снова ехали в Лесное на этот раз выполнять конкретное «оперативное задание» — подстраховывать вопрос с охраной.

Салтыков свои намерения не забыл и позвонил Кате по поводу частного охранного агентства. Спустя час после этого звонка он уже беседовал с директором, некой охранной фирмы «Страж», которая осуществляла, как было сказано в ее рекламном проспекте, «самый широкий спектр услуг». Салтыкова бравый директор фирмы «Страж» сразу же расположил к себе, и в течение последующих двух часов контракт по круглосуточной охране Лесного был подписан сроком на два месяца — до зимних холодов.

Столь быстро завязавшееся деловое сотрудничество Катю не удивило. Под видом охранников «Стража» Колосовым внедрялись в Лесное сотрудники отдела убийств. А уж что-что, а входить в доверие к представляющему оперативный интерес фигуранту они умели. «Страж» начинал в усадьбе свой первый рабочий день, и Салтыков выразил желание лично поблагодарить Катю за оказанную услугу.

Для пущей достоверности оперативной легенды в газете «Новости» даже был опубликован репортаж об успешной деятельности сотрудников «Стража» по оказанию охранно-детективных услуг клиентам. Катя состряпала эту «липу» по просьбе Колосова — специально для хозяина Лесного: пусть знает — он нанял настоящих профессионалов.

Самой главной задачей «Стража» было вести наблюдение за всем происходящим на территории усадьбы.

— Да, погода отличная, — продолжал Мещерский. — Вадик, когда сегодня утром на работу собирался, даже сказал… — он покосился на Катю: какова реакция? — Хорошая, сказал, Серега, погода. Мировая. В выходные можно будет за город махнуть.

— Мы уже с тобой за городом, — Катя взглянула в окно машины: поля, леса. — А еще что он сказал?

— Ничего. Он все больше молчит: Переживает. Ты знаешь, как он по тебе скучает?

— Неужели? — Катя делала вид, что все ее внимая теперь поглощает свежий номер газеты «Новости». — Ну и пускай переживает. Ему полезно.

—Катюша, я снова не хотел бы вмешиваться в ваши ним отношения, но…

— Сережечка, ты веришь в купон счастья? — спросила Катя.

— Что? В какой купон? — Мещерский вздохнул: нет, видно, не удастся замолвить словечко о друге детства Кравченко. В конце концов, это их семейное дело — ссориться, мириться. Он прибавил скорость. Они уже подъезжали к Воздвиженскому. Эта дорога стала им обоим почти родной и одновременно успела уже осточертеть.

— Смотри, тут объявление в газете — «Купон счастья госпожи Андромеды», — громко прочла Катя. — «Не упустите шанс выполнить бесплатно и безвозмездно семь ваших самых заветных желаний. Перечень прилагается. Госпожа Андромеда делает вам этот подарок. Заполните купон с указанием ваших анкетных данных и адреса, укажите номера желаний и отошлите потомственной ясновидящей госпоже Андромеде. Вы увидите, что в самом ближайшем времени ваши желания исполнятся. Спешите!»

— Что за чушь такая? — поморщился Мещерский.

— Объявление. Тут и желания указаны: например, «хочу выиграть.сто тысяч рублей», «хочу немедленно разбогатеть», «хочу выйти замуж за бизнесмена», — Катя шуршала газетой. — А вот и сам «купон счастья». Надо его вырезать и заполнить — всего-навсего.

— Бред какой-то. А кто дает такие объявления? Зачем? — Мещерский снова поморщился. Он хотел говорить с Катей о Кравченко и, конечно же, о деле, которое ждало их в Лесном, о важном серьезном деле, о Салтыкове, Лыковых, которые были допрошены Колосовым и, слава богу, отпущены, о своих подозрениях и сомнениях. А тут какая-то чепуха — «купон счастья»…

— А ты бы смог поверил" в то, что желания твои, если их отослать с этим купоном счастья, исполнятся? — спросила Катя.

— Я? Ты что, смеешься?

— Нет, я ее смеюсь. Я думаю: а кто-нибудь в такие вещи верит?

— Ну знаешь. Дураков хватает.

— А умных? — Катя вздохнула. — Если кто-то дает такие объявления, значит, он на что-то рассчитывает, надеется, иначе какой смысл? За одну рекламу сколько заплачено. Вот интересно, какой процент поверивших и написавших?

Мещерский хмыкнул: эх, Катя, Катенька! В сущности, что говорить? Ты, как ни крути, женщина — слабым изменчивый пол. Отсюда и такие своеобразные защитные реакции…

— Ты прочел дневник? Весь? — спросила Катя после некоторого молчания. Они ехали не спеша. Шоссе серой лентой ложилось под колеса… Асфальт успел высохнуть. Лес но обеим сторонам дороги был расцвечен яркими красками осени.

— Я его просмотрел, пролистал, Никита мне дал с ним ознакомиться, — Мещерский пошарил в бардачке, вытащил темные очки — солнце слепило глаза. — Трогательная исповедь юной