Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

момент мы имеем исключительное удовольствие видеть в своем кругу того самого талантливого ювелира, который принимал участие в изготовлении этого кольца. Вы, дорогой Симон, скрыли от нас еще кое-что интересное, а именно, что вы – золотых дел мастер».

«Кто это сказал?!»

«Я. И можете мне поверить, так оно и есть. Ваши тонкие инструменты и красивые гессенские тигли вы держите в безукоризненном порядке, только вам следует прятать их немного тщательнее, если уж вы так хотите сделать из своего ремесла секрет».

Вы должны признать, милостивая госпожа, – подытожил барон свой рассказ, – что господин Дагоберт показал себя настоящим мастером своего дела.

– Я знаю, что Дагоберт мастер. Но вы должны нам сообщить еще кое-что, дорогой барон. Вы же не отпустили эту… княгиню просто так?

– Господин Дагоберт обошелся с ней милостиво. Он сказал, что теперь и он хочет продемонстрировать заранее подготовленное письмо. Он тут же достал его из кармана и заставил подписать его сначала «княгиню», а затем и всех присутствующих в качестве свидетелей. Обличева письменно признала себя виновной в попытке мошенничества и вымогательства, подтвердила, что не имеет никаких претензий к барону Эйгену Фризе, а затем даже поблагодарила за то, что ее не передали уголовному суду.

– Все это очень мило, – заметила госпожа Виолет, – но я нахожу такое решение слишком мягким. Мошенница не должна была отделаться так легко!

– Вы забываете одно, милостивая госпожа, – парировал Дагоберт, – что любое другое решение было бы чревато оглаской. А ее следовало избежать любой ценой.

– Понимаю. Надеюсь, однако, что это послужит уроком нашему молодому другу. Не следует ввязываться во что-то, о чем нельзя рассказать своей жене!

Пропавшая шкатулка

Прием прошел отвратительно – хозяйка дома была этим крайне расстроена и находилась, что называется, не в настроении.

А ведь все могло сложиться иначе! Андреас Грумбах, всеми глубокоуважаемый президент Клуба промышленников, пригласил к себе домой членов правления и комитет клуба. На встрече, назначенной на три часа дня, предстояло обсудить важнейшие вопросы подготовки к генеральному собранию. Обычно такие заседания устраивались в здании клуба, но там сейчас проходила масштабная реконструкция, так что встречу в виде исключения было решено провести в особняке президента.

Дом Грумбахов всегда славился гостеприимством, и Андреас стремился поддерживать сложившуюся репутацию. Поэтому он решил после заседания устроить собравшимся приятный вечер. О том, что после официальной части планируется ужин в неформальной обстановке, было указано в приглашении, чтобы все могли заранее проникнуться предвкушением момента – ведь все знали, что кухня у Грумбахов заслуживает наивысшей похвалы. Планировалось, что двух-трехчасовое заседание непринужденно перейдет в дружескую застольную беседу. Стол был накрыт на двенадцать персон: десять человек приглашенных – члены правления в полном составе, плюс хозяева дома.

Один из членов правления, господин Дагоберт Тростлер, на заседание опоздал. Даже без всяких объяснений все понимали, что его могли задержать лишь исключительно важные дела. Его слабость, которая одновременно являлась и силой, была известна всем: он страстно увлекался расследованием различных криминальных случаев, вследствие чего постоянно ввязывался во всякие странные истории. Друзья нередко подшучивали над его увлечением – кто добродушно, кто с ехидцей, но в целом относились к его хобби с уважением. А у некоторых его расследования вызвали даже настоящее восхищение.

На этот раз все знали, каким делом сейчас занят Дагоберг. Ему где-то подсунули фальшивую серебряную монету: не то чтобы желая обмануть – ведь все знали, что обмануть Дагоберта Тростлера невозможно, – а скорее случайно. Он сразу распознал подделку и решил пуститься по следу фальшивомонетчиков. Вопреки обыкновению, он поделился своими планами с друзьями, хотя обычно, взявшись за расследование, хранил таинственное молчание.

Теперь Дагоберту пришлось пожинать плоды своей необдуманной откровенности. Его появление было встречено градом нелепых вопросов, шуток и насмешек, которые он переносил с христианским смирением. Казалось, он прощает насмешников, которые просто не ведают, что творят. Хотя, возможно, это показное смирение на самом деле являлось лишь проявлением непоколебимой самоуверенности.

К тому моменту заседание уже закончилось, и гости, оживленно беседуя, ждали лишь сигнала к ужину. Его должна была подать хозяйка, но госпожа Виолет почему-то задерживалась. Наконец она появилась, как всегда сияющая, любезная, жизнерадостная, словом, восхитительная. Поприветствовав всех, она тут же принялась извиняться:

– Простите, господа, что заставила вас ждать! Вы, должно быть, уже решили, что я плохая хозяйка. Я немного задержалась именно для того, чтобы организовать все должным образом. Пришлось ненадолго отлучиться из дома, чтобы дополнить giardinetto – нашу фруктовую композицию, украшающую стол, ибо выбор фруктов я никому не доверяю и всегда занимаюсь этим только сама. Теперь мне нужно всего пять минут, чтобы переодеться, и я тотчас приглашу вас к столу.

Однако пять минут растянулись на добрых пятнадцать. В доме слышались торопливые шаги, хлопанье дверей, ощущалась какая-то таинственная суета. Один раз госпожа Виолет даже растерянно выглянула за дверь, явно намереваясь позвать супруга, но затем передумала и исчезла.

Наконец она появилась и пригласила всех к ужину. Как обычно, Дагоберт удостоился чести сопровождать хозяйку к столу и сидеть по левую руку от нее. Привычно исполняя эту роль, по пути в столовую Дагоберт тихо спросил:

– У вас неприятности, милостивая госпожа? Неужели… страшно даже вообразить такое… пересолили суп или подгорело жаркое?

Госпожа Виолет отрицательно покачала головой, но ничего не ответила. Она лишь сжала губы, и стало заметно, что она с трудом сдерживает слезы. Удавалось ей это, впрочем, недолго. Внезапно плечи ее содрогнулись от рыданий.

Лицо Дагоберта выразило неподдельный испуг. Он попытался успокоить госпожу Виолет. Хозяин дома нахмурился и, строго посмотрев на супругу, проговорил:

– Дорогая, что это значит? В чем дело?

Присутствовавшие явно смутились. Госпожа Виолет стала извиняться, уверяя, что это просто нервы и произошедшее не стоит внимания. Но после долгих уговоров все же призналась: за время ее кратковременного отсутствия из дома пропала шкатулка с драгоценностями. Она не стала убирать ее, так как планировала отлучиться всего на полчаса, а просто оставила на туалетном столике в будуаре. Теперь шкатулка исчезла…

– Все ли слуги на месте? – перебил ее Дагоберт.

– Никто не выходил из дому, – всхлипнула Виолет, – и все клянутся, что посторонние тоже не входили.

Дагоберт поднялся из-за стола:

– Мы не можем терять ни минуты!

– Сохраняйте спокойствие! – перебил его властный голос хозяина дома. – Мы сели за стол, и прошу начинать ужин. Не следует портить гостям настроение нашими маленькими домашними проблемами. Мы разберемся с пропажей позднее, и хватит об этом.

Дагоберт строго взглянул на своего друга, но замолчал и уселся на место.

Ситуация сложилась странная. Всем известно, что украшения госпожи Грумбах – жены президента Клуба промышленников – стоят целое состояние. И их пропажа – дело