Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— Чего там может нравиться, бомжары какие-то соседи, — буркнул Мамонтов хмуро. — Один дохает, кашляет. Второй, наверное, год не мылся. Третий вообще псих, ему в Кащенко место.

— Да, перевели вас в пятую не совсем удачно, — согласилась Марьяна. — Я же вас предупреждала — тут не курорт и мало не покажется. Кстати, у того, кто, по вашему меткому выражению, «дохает» — туберкулез в открытой форме. Мы дважды в спецприемник обращались — так они его у нас не берут, там все места заняты. А у этого, который попахивает изрядно, — у него, по-моему, чесотка. А третий действительно тяжелый случай — он экспертизы дожидается психиатрической. У него склонность к половым извращениям, так что вы начеку будьте, Василий, особенно ночью, а то не ровен час…

— Что не ровен час? — глухо спросил Мамонтов.

— Ну, вы не дитя, понимать должны — с психа-то какой спрос, правда? Говори потом — спал, врасплох меня застали.

Мамонтов поднял голову. Катя встретилась с ним взглядом — брр, молнии сверкают, электрические разряды — хоть батарейку подзаряжай. И что это Марьяна с ним так? Он ведь все за чистую монету принимает, у него вон кулаки сжимаются. А кулаки такие, что…

— Я к чему вас предупреждаю. — Голос Марьяны был олимпийски спокоен. — В такой вот компании при том раскладе, который вы мне даете, так упорно настаивая на своих показаниях, вы можете провести в камере не месяц и не два. Полгода, а то и больше. Пока экспертиза, пока потерпевший Буркин на ноги поднимется, из больницы выйдет. Пока срок следствия продлим, пока то-се. А там суд, а там тоже все очень не скоро. В общем, за такой срок всего можно хлебнуть — и палочку Коха, и вшей с чесоткой. И даже стать жертвой… как бы это поделикатнее выразиться, чтобы вас не шокировать, сексуального насилия психически неуравновешенного сокамерника.

— А вы меня не пугайте, я этих ваших ханыг не боюсь, — отрезал Мамонтов. — А в том, чего вы от меня добиваетесь таким паскудным способом, я все равно не признаюсь. Потому что все было не так.

— Хорошо, повторите кратко — вот у нас тут, видите, пресса присутствует, — Марьяна кивнула на Катю. — Что же произошло между вами и потерпевшим Олегом Буркиным в ночь на девятое мая текущего года?

— Да я сто раз вам повторял. У нас вышел конфликт. Причина чисто личная. Что, как, почему — это к делу не относится. — Мамонтов покосился на Катю. — Ну, мы с Олегом хотели выяснить все раз и навсегда, решили с ним стреляться. Это была дуэль по всем правилам.

Катя ждала чего угодно — в этом следственном кабинете на задворках маленького районного отдела милиции, — но только не призрака Черной речки.

— Продолжайте, — невозмутимо сказала Марьяна.

— Да, это была дуэль. Правда, у нас секундантов не было — пацаны уже пьяные были все в дым. Ну, мы с Олегом решили сами. Сели в машину, поехали на пруды. Там роща есть березовая, место тихое. Никто не помешает, не припрется. Светать уж начало. Мы оставили машину, пошли в лес. Там лужок есть такой, полянка, — Мамонтов вздохнул. — Отмерили десять шагов. Хотели вообще сначала через платок, но…

— Что же, неужели струсили? — спросила Марьяна ехидно. — Через платок — это нехило, Мамонтов!

— Никто не струсил, — Мамонтов прищурился. — Просто платка чистого в карманах не оказалось. А через грязный палить неэстетично. Отмерили десять шагов, барьер обозначили, ну, и начали сходиться на счет «три». Стреляли одновременно. Олег промазал в меня, я попал в него. Все. Потом к машине его волок, в яму какую-то с водой провалился… Отвез его в больницу.

— Слышала? — Марьяна обернулась к Кате. — Гусарская баллада, правда?

Катя смотрела на Мамонтова — вот тебе и «ирокез». Отчего-то она сразу поверила ему — уж больно велик был диссонанс между комической внешностью дуэлянта и тоном — мрачным, значительным, исполненным тайной гордости, каким он давал показания.

— Одно обидно, — Марьяна вздохнула, — все ложь от первого до последнего слова.

— Нет, это правда, — сказал Мамонтов. — Я правду говорю.

— Нет, это ложь. И не надо, не надо, Мамонтов, тут строить из себя. Не надо. Я в милиции не первый год. И таких, как ты, знаешь, сколько повидала? Думаешь, сказки про дуэль на присяжных в суде впечатление произведут?

— Ничего я не думаю — ни про суд, ни про присяжных каких-то. Не надо мне никаких присяжных, никакого снисхождения. За то, что ранил Олега, отвечу. Отсижу сколько надо. Только все было так, как я говорю, это было не убийство, а дуэль. Честная дуэль.

— Это была пьяная, безобразная хулиганская выходка, — зло отрезала Марьяна, — вот что это было. Вы напились в баре «Охотник». Кроме вас с Буркиным, там было еще шесть человек, как установлено следствием. Фамилии зачитать?

— Не путайте их, пацаны ни при чем. Это с Мытищ пацаны приехали гулять на выходные, они вообще к нашему с Олегом делу касательства не имеют, — запротестовал Мамонтов.

— Они все допрошены — эти ваши пацаны с Мытищ. И все в один голос показывают, что конфликт между вами и Олегом Буркиным начался еще в баре около полуночи. Что вы оба были в сильной степени опьянения. Напились как скоты — что, не так, что ли?

Кате захотелось уйти, оставить их с глазу на глаз. Конечно, Марьяна ее друг, она следователь, это ее дело, и может быть, действительно самая комическая внешность обманчива, и самый романтический, самый нескладный и косноязычный тон изложения показаний лжет, но… Но нельзя же так. Зачем вот так с ним?

— Ты куда?

— Я… Марьяна, мне надо позвонить, я не хочу тебе мешать.

— Звони отсюда, вот телефон, — Марьяна подвинула аппарат.

Кате ничего не оставалось, как остаться, нажать первые попавшиеся кнопки телефона — занято, занято…

— Кстати, насчет оружия, — Марьяна перелистала дело. — Этот самопал, который мы изъяли у Буркина… А где же ваш дуэльный пистолет? Куда он делся?

— Я его потерял. Он, наверное, выпал у меня из кармана, когда я в яму с водой ухнул по пояс, вместе с Олегом.

— Какое же у вас было оружие, если не секрет?

— Ну, это… такое же, как у Олега. Газовый пистолет, переделанный под боевой, — хмуро ответил Мамонтов.

— И где же вы его добыли — этот переделок?

— Ну, это… на рынке мы еще зимой два ствола купили на Митинском у мужика одного.

— Что, вместе с Буркиным покупали?

— Ну да.

— Зачем? Уже тогда — зимой планировали стреляться на дуэли?

— Для самозащиты. Ну,