Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

ей пришлось поехать со мной, чтобы купить траурные принадлежности. Затем я организовал похороны и заказал венок. Само погребение прошло достойно. Опираясь на мою руку, Элси шла по кладбищу к могиле, где должна была упокоиться самая дорогая для нее женщина. Когда все завершилось, я отвел ее обратно в опустевший дом. Я утешал ее как мог, особенно стараясь убедить, что при любых обстоятельствах у нее найдется в моем лице верный и надежный друг и защитник. Через несколько дней я смог завести разговор о мучившем меня вопросе: как она собирается жить дальше.

«Я не вижу другого выхода, мистер Дагоберт, – сказала она, – кроме как продолжать давать уроки».

«Не согласен, – возразил я. – Послушайте, мисс Элси. Я уже обдумал этот вопрос и нашел выход. Все зависит от вашего согласия. Одна дама из высшего общества по моей просьбе согласилась взять вас в свой дом в качестве компаньонки».

«Я? Компаньонка? В моем состоянии?!»

«Эта дама знает о вашем горе, и это лишь укрепило ее решение. Вы можете быть уверены в ее деликатности и такте. Повторяю, это один из первых домов в городе».

– Вы ужасный человек, Дагоберт! – вмешалась госпожа Виолет. – Я, конечно, с радостью согласилась и ни разу не пожалела об этом, но вы и словом не обмолвились, что я могу оказаться замешана в какое-то уголовное дело!

– Я не видел необходимости тревожить вас, сударыня. Я и тогда уже был уверен, что мисс Элси не убийца.

– Она ангел, и я буду счастлива навсегда оставить ее у себя, но вам все же следовало предупредить меня!

– В первую очередь мне следовало быть осторожным и сохранить этот момент в тайне.

– Не будем сейчас спорить. Продолжайте, пожалуйста, ваш рассказ!

– В те полгода, что мисс Элси провела у вас в доме, госпожа Виолет, постепенно обретая вновь краски жизни, мое расследование застопорилось. Однако я не терял из виду Пранков. Как я уже упоминал, его превосходительство держал счет в Центральном банке. Время от времени приходили распоряжения переводить суммы в Бомбей, Йокогаму, Сан-Франциско и другие точки земного шара. Я аккуратно фиксировал эти операции, что позволило мне проследить маршрут их кругосветного путешествия. Действительно, они объехали полсвета. Судя по всему, в Японии и Китае они совершили значительные покупки, поскольку суммы переводились немалые. Последний запрос пришел из Венеции, с указанием перевести деньги молодому барону. В это же время газеты сообщили, что его превосходительство вернулся из продолжительного путешествия и явился к месту службы. В Венеции я всегда бываю с удовольствием. Чтобы избавить банк от расходов, я вызвался лично доставить деньги господину барону, воспользовавшись ближайшим экспрессом. Согласно полученной телеграмме, он ожидал меня в назначенный час в палаццо Грасси[458], где снимал апартаменты. Я знал его в лицо и нашел мало изменившимся. Разве что он стал смуглее, серьезнее и, пожалуй, мрачнее, чем прежде. Он выглядел как настоящий богатырь: высокая атлетическая фигура, густые короткие волосы, аккуратно подстриженная каштановая борода. Сначала мы завершили финансовые дела, затем я перешел к цели своего визита, признавшись, что роль курьера стала для меня лишь предлогом для частного разговора.

«Я к вашим услугам», – ответил барон любезно.

«Не знаю, известно ли вам мое имя…»

«Разумеется, – улыбнулся он в ответ, – имя Дагоберт мне знакомо и вызывает у меня самые добрые чувства».

«Я имел в виду, знаете ли вы меня как человека, заслуживающего доверия?»

«Я уверен, что Дагоберту можно доверять».

«Тогда обещаю полную откровенность со своей стороны и ожидаю от вас того же, иначе наш разговор окажется лишенным всякого смысла. Я хочу затронуть крайне деликатную личную тему. При этом даю гарантию, что против вашего желания ни единое слово из нашей беседы не станет известно посторонним».

«Говорите».

«Я не собираюсь играть роль следователя, пытающегося хитростью выведать то, о чем вы предпочли бы умолчать. Я откровенно изложу факты, которые мне известны, а уж вам решать, подтвердить мои догадки или нет. И поверьте, я руководствуюсь вовсе не желанием потешить собственное самолюбие, хотя, признаться, есть определенное удовольствие в разгадке темной тайны, да и профессиональное тщеславие никто не отменял, но главным образом я льщу себя надеждой, что откровенный разговор позволит мне оказать услугу вам и, возможно, еще одной особе».

«Ваше вступление весьма загадочно. Давайте перейдем к делу».

«Извольте. Двадцать третьего февраля, около двух часов ночи, в Вене, на Зензенгассе, был найден мертвым молодой человек. Вижу, вам тяжело об этом слышать, господин барон, но полагаю, что в интересах всех сторон нам следует обсудить это спокойно и откровенно. Случай вызвал чрезвычайный резонанс. Полиция оказалась совершенно беспомощна. Я дружу с обер-комиссаром уголовного розыска. От него и узнал подробности. Дело меня заинтересовало, поэтому я начал собственное расследование. Замечу, что я не состою на службе в полиции и не обязан сообщать им о своих результатах. Добавлю также, что официальное расследование полностью зашло в тупик, все спущено на тормозах, и если не подтолкнуть следствие извне, то, вероятно, дело никогда не будет раскрыто».

«Что, возможно, и к лучшему».

«Это еще вопрос, господин барон! По моей инициативе официально распространили версию о несчастном случае. Это успокоило взбудораженное общественное мнение, и теперь инцидент забыт. Но мое расследование не было бесплодным».

«Что же вы выяснили?»

«Начну с главного: вы, господин барон, имеете самое непосредственное отношение к этому трагическому происшествию!»

«Как вы к этому пришли, господин Дагоберт? Можете это доказать?»

«Иначе я не стал бы делать подобное заявление. А как я пришел к этому выводу? Моя история очень коротка. В указанный день, в указанный час у вас было столкновение со студентом-медиком Эрихом Пухтой. В результате этой встречи молодой человек остался лежать на мостовой. Через несколько часов вы в сопровождении вашего отца отправились в кругосветное путешествие. Это путешествие было бегством и говорит против вас».

«Все это строится на предположении, что убийца – я. Но как вы докажете мою вину или хотя бы факт моего присутствия на месте преступления в роковой час?»

«Вы непременно были там. Иначе как бы рука молодого человека могла запутаться в цепочке золотого дамского лорнета?»

«Его нашли?!»

«Да. Как я и сказал, в руке погибшего. На лорнете были инициалы Э. П., поэтому полиция без колебаний приняла его за собственность Эриха Пухты. Но мы-то с вами знаем правду. Мы знаем, что вы купили этот лорнет двадцать второго декабря на Кольмаркте за семьсот восемьдесят крон, и что несколько недель спустя вы относили его туда же для починки пружины, и что накануне трагедии забрали его. И мы точно знаем, что инициалы выгравированы не в честь Эриха Пухты, а в честь Элси