Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

После эякуляции он часто переворачивал жертв и похлопывал их по ягодицам, заставляя некоторых думать, что сейчас последует новый акт насилия. И почти всегда уходил с одной и той же угрозой: «Не говори полиции. Я вернусь и достану тебя. Ты же не хочешь, чтобы кто-то преследовал тебя всю оставшуюся жизнь».

В целом, поняли детективы, перед ними, скорее всего, был один и тот же преступник. Главное расхождение между двумя статистическими профилями касалось роста, но женщины, изнасилованные в темноте мужчиной, угрожавшим им жизни, были не лучшими источниками точных антропометрических данных. Гораздо надежнее они запоминали методы – а те были пугающе последовательны.

Аллен и Шмик разошлись в разных направлениях, перепроверяя старые нападения. Аллен везде носил с собой нейлоновые наручники. На пробежках он надевал их вместо повязки на голову и шутил, что если когда-нибудь увидит насильника, то догонит его и пристегнет к дереву. Он изменил маршрут своей утренней пробежки, чтобы охватить самые частые места нападений. С маленькой двухсторонней рацией он выходил из дома в шесть утра, бежал к Харт-Филд, затем через Хай-Драйв, мимо парков Комсток и Манито, а потом спускался к Управлению. Его обычные десять километров растянулись до двенадцати или четырнадцати.

– Я такой же, как все остальные на Саут-Хилл, – сказал он коллеге. – Я тоже хочу этого сукина сына.

Пока Аллен и Шмик работали в поле, другой детектив показал весь массив материалов эксперту ФБР, который составил психологический портрет. По его мнению, нападавший был неудачником, находившимся под сильным контролем – вероятнее всего, одного из родителей. Им двигала не похоть, а ярость; главной целью было унизить жертву и тем самым символически унизить человека, который доминировал над ним. Это был «властный насильник» с особой ненавистью к темноволосым женщинам маленького и среднего роста. Он происходил, вероятно, из обеспеченной семьи, не занимался физическим трудом, был маменькиным сынком и становился все более жестоким. Агент ФБР прямо предупредил: этот человек может убить.

Макгуган заказал новую распечатку всех недавних сексуальных преступлений – от непристойных звонков до изнасилований. Их были сотни.

Перед самым уходом на пенсию Билл Биман представил свой список главных подозреваемых. Он включал самых разных людей: от сорокашестилетнего мужчины, который «преследовал женщину в центре города и казался немного странным», до молодого белого мужчины, который «носит серый спортивный костюм и синюю шапку-чулок, заглядывает в окна во время пробежек, возможно, вуайерист».

Спецотряд дежурил почти круглосуточно. Сводки сыпались одна за другой. Подозреваемых проверяли, исключали, снова проверяли. Когда по радио поступало сообщение о новом нападении, один из сотрудников обзванивал людей из «горячего списка», чтобы установить их местонахождение. Другая группа мчалась в больницу «Диаконисс» с длинным опросником: пах ли он табаком, мылом или одеколоном? Мастурбировал ли? Похлопывал ли по ягодицам?

Работа была изматывающей, но никто не просился уйти. Однажды ночью патрульный Стив Кристиан спросил у своего начальника Рока Уокера:

– Мы уже задействовали всех, кто вызвался добровольно. Что теперь?

– Задействуйте их снова, – ответил тот.

Постепенно все основные подозреваемые были исключены.

– Так кто же он тогда? – риторически спросил Кристиан. – Какой-то чистенький придурок без досье. Вожатый скаутов, может, проповедник. Господи, мы никогда не поймаем этого подонка.

– Почему бы тебе не попробовать подсадных? – предложил Уокер.

Поначалу в роли приманки выступали мужчины в штатском, наряженные в шубы и каблуки.

– Задом они вертят неплохо, но никто не покупается, – пожаловался Кристиан.

Потом вызвалась светловолосая сотрудница радиоуправления, и ее отправили в черном парике: насильник к тому времени напал уже на три дюжины брюнеток и несколько темно-русых женщин, но ни разу – на блондинку. Позже вызвались и другие женщины, включая жен сотрудников спецотряда и дочь Роя Аллена, Мишель. Им оплачивали автобус и черный кофе. Схема была простой: подсадная ехала автобусом, выходила и проходила шесть-восемь кварталов, а полицейские в штатском следили за ней издалека в бинокли.

Это была тяжелая, неблагодарная работа, особенно в зимнем холоде и тумане. Типичные рапорты выглядели так: подсадная вышла, прошла маршрут, ничего не произошло. Подсадная завершила второй маршрут, ничего не произошло. Подсадная завершила третий маршрут, ничего не произошло. В один из вечеров в сводке отдельно отметили: на улице минус два, сильный туман, видимость местами меньше сорока пяти метров, и «кроме нас, сегодня вечером пешком не было НИКОГО».

Тяжелая работа становилась все тяжелее. Температура падала, и Стив Кристиан держал запасные комплекты длинных кальсон в штабе у себя дома на Четырнадцатой и Бернард. Подсадные вваливались внутрь, дуя на ладони и клянясь, что больше не выйдут, но на следующую ночь снова шли на улицу, щурясь от метели и покачивая бедрами.

Насильник оставался дома.

66

Крис Пек, выпускник Стэнфорда и бывший руководитель газеты, написал несколько гневных статей об изнасилованиях в Саут-Хилле, но в остальном местные газеты пребывали в состоянии сонливости. Любители теорий заговора видели в этом старую политику Коулзов: преуменьшать все неприятное, чтобы не отпугивать клиентов и не мешать притоку новых предприятий в Сиреневый город.

Обе газеты, казалось, жили прошлым. Ходила местная байка о том, как новый редактор спросил Уильяма Х. Коулза III, какой он хочет видеть свою газету, и услышал в ответ: «Точно такой, как сейчас». Молодой издатель унаследовал то же консервативное отношение и к бесценному зданию из красного кирпича, где выходили его газеты. Дом с медной крышей, внесенный в Национальный реестр исторических зданий, стоял здесь с 1890 года. В редакции пахло не типографской краской, а лимонным воском и полиролью.

Однако величие старого здания не спасало газеты Коулза от постоянных насмешек над их жестким консерватизмом. Первокурсники факультета журналистики упражнялись в остротах: «„Споксмен-ревью“ написана для десятилеток восьмилетками», «„Ревью“ – самая современная в мире газета XIX века».

Под руководством главного редактора Дональда Гормли, ветерана тиражных войн в Чикаго, «Споксмен-ревью» как раз начала меняться. В штат брали молодых журналистов, старики уходили на пенсию, в редакции появлялись видеотерминалы и прочие современные устройства. Гораздо меньше перемен наблюдалось в другой газете Коулзов, «Афтенун Кроникл», которой руководил шестидесятичетырехлетний Гордон Харлан Коу. Если «Споксмен-ревью» называла себя «голосом Внутренней империи», то круг интересов «Кроникл» оставался уже и десятилетиями почти не менялся: Спокан, город и округ, без лишнего шума и без резких движений. Гордон Коу, по общему мнению коллег, был старомодным, добродушным, по-деревенски обходительным редактором, работающим в городе.

Статья о новогоднем распылении слезоточивого газа в потенциального насильника стала в «Кроникл» первой публикацией об изнасилованиях в Саут-Хилле длиннее четырех абзацев. После двадцати пяти лет работы редактором городского отдела и пяти – главным редактором Гордона Коу, казалось,