Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

«Мой сын был прав, – продолжала госпожа Родевальд, – когда, уходя, предупредил, чтобы я ничто от вас не утаивала. По его мнению, вы – колдун, который, если захочет, выведает все, даже самое сокровенное».

«Боюсь, что не смогу оправдать это мнение. Для колдуна я слишком часто ошибаюсь».

«Видя, какими счастливыми надеждами окрылен мой сын, и не имея возможности разделить их, я, как и в свое время моя матушка, не сумела сдержать ропот: „Ах, если бы в мире была справедливость!“ Фриц стал расспрашивать и настаивать на подробностях, и тогда я рассказала ему то, что услышала от матери. С тех пор эта история не выходила у него из головы. В конце концов он сел и написал вам, господин Дагоберт. Сын, кажется, питает к вам безграничное доверие».

Как бы лестно ни было это доверие и как бы я ни желал его оправдать, я сразу понял, что здесь ничего не поделаешь. Но эти люди стали мне чрезвычайно симпатичны, и я, раз уж приехал, решил оказать им услугу. Возможно, содействовать их планам следовало в ином направлении. Поэтому я осведомился об уровне мастерства молодого человека и о том, как вообще обстоят дела с их часовым ремеслом.

«Фриц не обыкновенный часовщик, – ответила госпожа Родевальд, и в голосе ее прозвучала материнская гордость. – Он художник в своем деле. Обучался в Швейцарии и в Париже, стал настоящим мастером».

«А как он вообще пришел к тому, чтобы стать часовщиком? Обычно дети идут по стопам родителей».

«Конечно, мой покойный супруг хотел, чтобы сын учился богословию и продолжил семейную традицию. Но Фриц просто не создан для этого. У него всегда была склонность к технике. Он с детства обожал заводные паровозики и разные механические игрушки; повзрослев, стал сам собирать всяческие устройства и ставить физические опыты. Когда Фриц оканчивал среднюю школу, мой бедный супруг умер. Я не могла обеспечить сыну дальнейшее обучение, как бы мне этого ни хотелось. Фриц попросил отдать его в ученики к часовщику в Кёльне. Там он и прошел обучение, а затем отправился в Швейцарию, чтобы усовершенствоваться в своем ремесле».

«Но если он столь искусный часовщик, как ему пришла в голову такая непрактичная идея – поселиться в деревне?»

«Этих причин две, господин Дагоберт. Первая причина – в той самой молодой даме в экипаже. Здесь неподалеку расположен большой сталелитейный завод, владельцем которого является господин Родерих Биттерманн. Он вдовец, и у него есть единственная дочь. Фриц познакомился с ней на пароходе во время поездки по Боденскому озеру. Позже он снова встретил ее в Цюрихе, а еще через два года – в Париже. Молодые люди полюбили друг друга и дали взаимный обет. Альба пообещала выйти замуж за Фрица, но настоятельно посоветовала пока ничего не говорить ее отцу. Сказала, что тот строит на ее счет большие планы, поэтому Фриц должен сначала чего-то добиться в жизни, иначе на родительское благословение рассчитывать не приходится».

«И вот ваш сын, уж простите за прямоту, приехал в это захолустье, чтобы, как вы выразились „чего-то добиться“?»

«Это не так нелепо, как может показаться на первый взгляд. Конечно, его влекла прежде всего возможность находиться рядом с любимой. Но была и вторая, более практическая причина для того, чтобы поселиться именно здесь. Моему сыну понравились местные жители».

«Боже мой, здешние пейзане?! Какими бы замечательными они ни были, часовщик на них явно не разбогатеет!»

«У Фрица другая цель, господин Дагоберт. Чего-то достичь он может и здесь, и в определенной степени ему это уже удалось. Мы живем здесь два года, и можно говорить о значительных успехах».

«Ради бога, в чем же они заключаются?!»

«Фриц изобрел совершенно особую, простую и надежную модель карманных часов и запатентовал ее. Часы получились недорогие и очень хорошие».

«Отлично, но ему придется отправиться с этой идеей в большой город».

«Нет, господин Дагоберт. Часы лишь отчасти должны быть изготовлены фабричным способом, в них есть детали, требующие ручного труда. Сын мечтает сделать из Ротхофа деревню часовщиков и уже отчасти преуспел в своем начинании. Местные жители славятся золотыми руками, они смекалисты и трудолюбивы. Пока мужчины трудятся на сталелитейном заводе, женщины и девушки могут зарабатывать часовым промыслом. От них не требуется ничего сложного, господин Дагоберт, и эта работа занимает всего два-три часа в день.

«Это любопытно. Скажите, госпожа Родевальд, успешно ли продвигается дело?»

«Продвигается, насколько возможно. В прошлом году мы выпустили тысячу часов, а могли бы продать и вдвое больше».

«Сколько же стоят такие часы?»

«Мы отпускаем их по тридцать марок за штуку. Торговцы запрашивают с покупателей пятьдесят. Возможно, вам уже попадались наши часы. Торговая марка – „Гелиос“».

«Нет, еще не видел. Вы поставляете их в Вену?»

«Да, господин Дагоберт».

«Это хорошо. Там я смогу организовать рекламу. Мои друзья тоже подключатся, будьте уверены. Теперь еще один вопрос, госпожа Родевальд: вы сказали, что могли бы продать вдвое больше изделий. Почему же вы не производите их вдвое больше?»

«В этом-то и проблема, господин Дагоберт! Мы не можем. Чтобы расширить производство, Фрицу требуются специальные станки».

«Понимаю. Они стоят больших денег. Сколько именно?»

«Очень много, господин Дагоберт, – восемь тысяч марок!»

«И с этими станками вы смогли бы выпускать две тысячи часов в год и продавать их?»

«Легко. Спрос уже сейчас превышает это количество – мы просто не успеваем за ним».

Я достал чековую книжку и выписал чек на восемь тысяч марок.

Госпожа Виолет, вам следует немедленно стереть с лица эту многозначительную и прямо-таки оскорбительную улыбку! Вы знаете меня достаточно хорошо: я не склонен к тому, чтобы играть нелепую роль благотворителя. Блистать в образе щедрого дядюшки у меня и в мыслях не было. Просто эти люди внушали мне доверие, равно как и их предприятие. Я видел в этом выгодное вложение капитала. Более того, намеревался стать совладельцем бизнеса и рассчитывал на хорошую прибыль.

Госпожа Родевальд обрадовалась моему предложению, но ее сын, который, закончив общение с «работниками», присоединился к нам, отнесся к нему не так однозначно. Он объяснил свою позицию так: благодаря моим вложениям масштабы производства действительно расширятся, даже удвоятся. Однако ему это не принесет существенной выгоды, поскольку половину дохода придется отдавать мне. Фактически он останется в том же положении, что и сейчас. Поэтому мне следовало либо значительно увеличить сумму (чего он, конечно, не мог требовать), либо, если я действительно заинтересован в предприятии, ограничиться предоставлением этой суммы в качестве займа. Это стало бы для него поистине небесным даром, поскольку самостоятельно раздобыть