Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

такие деньги он не может. Выгода для производителя тут очевидна: он работает со средней прибылью в двадцать процентов. Взяв кредит под пять или шесть процентов годовых, он не только исправно производил бы выплаты, но и за несколько лет полностью погасил бы долг. И тогда стал бы по-настоящему состоятельным человеком.

Мне такие рассуждения показались разумными. Рисковать большей суммой я не хотел, поэтому остановился на том, чтобы дать денег взаймы. Это было компромиссным решением. По крайней мере, мне удалось помочь хорошим людям, и моя поездка не прошла впустую. Это уже что-то, хотя и главная цель, ради которой я сюда отправился, так и осталась не достигнутой.

Разумеется, я уже выбросил из головы всю эту запутанную историю. Возможно, в отношении пожилой дамы действительно когда-то была допущена несправедливость, но теперь, спустя почти шестьдесят лет, да еще и обладая такими смутными сведениями, ничего уже нельзя изменить. Глупо было бы питать в этих людях ложные надежды. Я посоветовал им забыть прошлое, похоронить его и навсегда перевернуть эту страницу. Пусть подведут под этим толстую черту, а все мысли сосредоточат на будущем.

С этим я и уехал.

Но как говорится, человек предполагает, а Бог располагает! Через двадцать четыре часа я снова был в Ротхофе, пылая жаждой деятельности. Теперь картина виделась совершенно иначе! Прошлое не будет похоронено – я нашел след!

– Не может быть, Дагоберт! – воскликнула заинтригованная Виолет. – Хотя, зная нашего великого детектива, я могла бы и не удивляться!

– Есть только один по-настоящему великий детектив, милостивая госпожа, – это случай. Мне посчастливилось, что он пришел на помощь. Без него я так и остался бы ни с чем.

– Рассказывайте же!

– Итак, я вернулся из Ротхофа в Дюссельдорф. Там у меня было еще одно дело. Вы знаете, что я неравнодушен к пейзажисту Хёфлингу. Я скупаю его работы у торговцев и на выставках, и в моей скромной коллекции присутствует уже шесть его полотен. Хёфлинг живет в Дюссельдорфе, и я решил навестить его. Войдя в его мастерскую, я увидел на мольберте пейзаж, над которым художник как раз работал. Придя в восторг, я сразу заявил: «Я покупаю эту картину!»

А еще в Дюссельдорфе как раз проходила мемориальная выставка Ленбаха[463], и я просто не мог ее не посетить – после деловой поездки так хочется чем-то порадовать себя!

– Но, Дагоберт, вы же собирались рассказать нам детективную историю! Эти подробности оставим для другого раза!

– Одну минуту, госпожа Виолет! Так вот, я пошел на выставку. Ленбах… что бы о нем ни говорили, прекрасен. В последнее время стало модно относиться к нему слегка пренебрежительно. Да, его работам свойственно преобладание коричневых тонов, иногда видна небрежность в прорисовке рук. Об этом можно поспорить… но все же он – настоящий, великий художник! В его портретах раскрывается вся индивидуальность, вся душа человека.

– Боже, Дагоберт! Вы снова сели на своего любимого конька! Я еще раз настоятельно призываю вас на время забыть об искусстве и вернуться к повествованию!

– А я от него и не отвлекался. Перед одним из портретов я внезапно застыл как громом пораженный. На нем был изображен некий аристократ в венгерском костюме. Выставочный каталог предоставил мне весьма лаконичные сведения: «Портрет графа А.». В невероятном волнении я вдруг осознал, что накануне видел эти характерные черты, притом сразу у двух человек: у пожилой дамы и у молодого мужчины. Те же резкие линии лица, те же изогнутые ноздри, та же необычная линия бровей.

Я поспешил к устроителям выставки за разъяснениями. Вот какие сведения о портрете я получил: «Граф А. Скончался в 1877 г. Работа предоставлена графиней Александрой Адориан из замка Паулиш, комитат Хуньяд, Венгрия».

Меня охватила охотничья лихорадка. В этом состоянии меня уже не остановить! Рядом с кассой продавались репродукции выставленных картин, включая ту, что меня заинтересовала. Увы, лишь небольшого формата, но это все лучше, чем ничего. Затем я купил в ближайшем книжном магазине «Готский альманах»[464], чтобы найти хоть какие-то сведения о роде Адорианов, и немедленно вернулся в Ротхоф.

Решив не сообщать про найденный след, я просто заявил пожилой даме, что передумал и готов заняться ее темной семейной историей. Но оба, и мать, и сын, должны прямо сейчас поехать со мной в Дюссельдорф.

Так мы и поступили. Сначала пошли к фотографу – я сам выбрал нужную позу и освещение, чтобы снимки максимально походили на пока еще скрываемый мною портрет. Потом мы направились к нотариусу за генеральной доверенностью на ведение всех юридических дел. Я честно предупредил Родевальдов, что тем самым они полностью отдают себя в мои руки, вплоть до того, что теоретически я могу лишить их всего имущества. Фридрих все сразу же подписал, и мать после некоторых колебаний последовала его примеру.

На следующий день, получив фото, я выехал в Вену. Как видите, милостивая госпожа, мои планы, связанные с Шевенингеном, рассыпались в прах.

Фамилия Адориан была мне знакома по историческим хроникам, но требовались детали и подробности. За три дня кропотливой работы в Придворной библиотеке я собрал все необходимое. Исходной точкой стала дата смерти – 1877 год. Оставалось найти тогдашние газеты со статьями и некрологами.

Память услужливо подсказала мне, что однажды я уже имел возможность увидеть высокую фигуру графа Георга Адориана в живописном одеянии венгерского магната на придворном балу, где его особо почтили император с императрицей. Уже тогда мне, как теперь вспомнилось, бросились в глаза его характерные брови и особенно горделиво изогнутые ноздри, напоминавшие ноздри чистокровного английского скакуна. Эти признаки лишь усиливали общее впечатление благородной породы. Газеты дали мне больше, чем учебники истории, где описывались революционные события, хотя их я изучил тоже…

– Вы нашли новые зацепки, Дагоберт? – спросила Виолет.

– Конечно. Сейчас мы перейдем к ним, сударыня. Дело оказалось непростым, многое требовало уточнения. Несмотря на обширные сведения, иногда приходилось опираться на догадки. Что известно о политической деятельности графа Георга Адориана с 1801 по 1877 год? Он был одним из столпов конституционной борьбы, когда венгры в 1867-м добились компромисса с Австрией в вопросах политической самостоятельности[465]. Он входил в круг Ференца Деака[466] – «мудреца нации», как его называли, и гениального государственного деятеля, графа Дьюлы Андраши[467]. Но для нас важнее предыстория. Попрошу вашего особого внимания, госпожа Виолет.

– Я вся внимание, дорогой друг.

– Придется оперировать фактами и датами. Итак. Граф Георг Адориан родился 18 мая 1818-го. В 1839-м поступил в драгунский полк… В апреле 1848 года он женился на Джеральдине, урожденной графине Аварфи, родившейся 10 февраля 1827 года. Поздней осенью того же года он, как и сотни других офицеров, перешел в революционную армию. Известно, что это решение