Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Мы купили этот стол еще до рождения детей, — пояснила Келли, поймав мой взгляд. — Стекло пока еще никто не расколотил. Хотя Зак старается.

Она тряпкой вытерла откидной поднос на высоком стуле Зака. В воздухе висели ароматы недавнего ужина: пахло яблоками, медом и древесным углем.

Я уж и забыл, какова на вкус настоящая еда. Мама была лучшим поваром на свете. В последнее время я бы все отдал за кусок приготовленного ею нежного мяса или за цыпленка.

— У вас красивый дом, — объявил я.

Звук собственного голоса заставил меня поежиться. Надо было лучше готовиться, репетировать. Самый захудалый персонаж в самом занюханном телешоу и то начал бы свою роль лучше.

Знаю, на телевидении все липа, и все-таки жалко, что я не такой обаятельный и остроумный, как кое-кто из телевизионщиков, к тому же их не преследуют постоянные разочарования, заставляющие бежать от реальной жизни.

— Спасибо, — ответила она.

— Впервые вижу такой каменный пол, — добавил я. — Мне только кирпичный попадался, и то единственный раз.

— Зато все разбивается только так, — сказала она. — На мелкие кусочки. Но выглядит красиво. Мне очень нравится.

К моему изумлению, Келли как была, с тряпкой в руке, опустилась на четвереньки и поманила меня. Я преклонил колени, и она показала мне серебристый камень, внутри которого мерцали черные и кремовые блестки.

— С близкого расстояния видна еще и тоненькая розовая прожилка. Только сразу ее не ухватишь. Надо присмотреться.

Я вгляделся. И правда. Заодно я задержал взгляд и на самой Келли. Сколько времени ей потребовалось созерцать кухонный пол, чтобы заметить такие подробности?

Она поднялась на ноги и случайно задела меня рукой. Я был в куртке. Келли даже не коснулась моей кожи. Но меня до промежности залила волна тепла. У меня встал так, что даже неприлично. Хорошо, волна быстро схлынула. Словно огонь сожрал пролитый бензин.

Я вскочил с пола и побыстрее уселся за стол. Она не отрывала глаз от камня и ничего не заметила.

— Сделай мне одолжение, Харли. — Она повернулась к раковине, переложила в нее тарелки. — Съешь ради меня этот кусочек свинины.

Я поправил джинсы. Эта молния загонит меня в могилу. Сегодня утром защемила последние трусы. А предназначенные на них деньги я потратил на Джоди в «Макдоналдсе». Да еще пришлось купить ей динозавра, чтобы помалкивала насчет нашего свидания с мамой.

— Спасибо, нет, — проговорил я.

— Ой, перестань.

— Я уже поел.

— Здоровенный парень вроде тебя не справится с маленьким куском мяса?

Я промолчал. Пусть какой-нибудь здоровенный парень ответит вместо меня.

— Прошу тебя, — настаивала Келли. — А то придется отдать собакам.

— А как же ваш муж? — поинтересовался я.

— В рот не возьмет. — В тоне ее слышалось раздражение. — Он ужинает в другом месте.

— Ну ладно, — согласился я.

Вилку в мясо я вонзил с такой энергией, словно оно сейчас убежит.

— Пива хочешь? — спросила она.

— Конечно, хочу.

Она вернулась с «Микелобом». Я уже почти взял бутылку в руку, когда она спросила:

— Погоди. А лет тебе достаточно?

— Не совсем. Мне девятнадцать. То есть двадцать почти. Через пару месяцев стукнет.

— Вот оно как! — выдохнула она и села напротив меня. — Ребенок. Дитя.

И что мне стоило соврать? Может, рассказать ей еще и про Бренди Кроуи, и про свидание с мамочкой в тюрьме, и про то, как писался от побоев папаши, и еще кое про что? Чтобы у нее окончательно сформировался образ полного дебила.

— Я думала, ты старше, — призналась она.

— А я и старше своих лет, — промычал я с полным ртом.

Келли засмеялась. Не вижу ничего смешного. Все серьезнее некуда. Хотя пусть ее хохочет. У любой бабы спроси, что в мужике самое главное, и она ответит: чувство юмора. Соврет, конечно, но что-то в этом есть. Иначе что цепляться к этому самому чувству юмора?

— Очень вкусно, — похвалил я свинину. И не соврал. В жизни своей не ел ничего столь нежного, сочного и ароматного.

— Спасибо, — улыбнулась она.

Похоже, мой комплимент насчет еды порадовал ее больше, чем похвала дому.

— Джоди тоже понравились отбивные. Съела целых две штуки.

Дверь с грохотом распахнулась, и трое детишек ворвались в дом. Дети Келли были загорелые и темноглазые, Эсме нахлобучила на голову темно-синие волосы Белоснежки, а Зак щеголял желтыми космами.

Они резко затормозили. Эсме налетела на Зака, и тот обеими руками отпихнул ее. Высунутый розовый язык несколько портил ее ангельское личико, а Зак ухмылялся, будто бывалый солдат, повидавший на своем веку не одну битву.

— Вы забыли закрыть дверь, — мягко упрекнула Келли.

— У нас есть что покушать? — осведомилась Эсме.

— Вы же только что поужинали, — удивилась Келли. — Пойди закрой дверь.

— Мы хотим десерт.

— Я еще даже тарелки не помыла. Погодите немного.

— Ты ела свиные отбивные? — спросил я у Джоди.

— Ага, — ответила та. — Мне понравилось.

— Ты же терпеть не можешь отбивные.

— Те, которые ты готовишь. Они на мочалку похожи, не жуются.

— Думаю, все дело в маринаде, — засмеялась Келли. — Это очень просто. Яблочный сидр, лимонный сок, мед и соевый соус. Могу дать тебе рецепт.

— И еще рецепт макарон и бобового супа, — горячо попросила Джоди.

— Это тоже просто… — Келли замерла. — Эй, а где ваша обувь?

Они все были босиком.

— Во дворе.

— Лето еще не наступило, — строго сказала Келли. — Ну-ка несите обувку сюда. Немедленно.

— А Круз сегодня пришел в школу в шортах. — Эсме упрямо вздернула подбородок.

— Который Круз?

— Круз Левандовский.

— А мне-то до него что за дело?

— Его отец — воспитатель, — отчеканила Эсме.

Келли закатила глаза:

— Его отец — учитель физкультуры. Теперь живо за обувью, а тебе, Зак, и вообще уже пора домой.

Троица с топотом устремилась вон.

Келли села и со вздохом открыла пиво для себя.

— У них в классе пять Крузов. Случайно не знаешь, откуда они взялись? До сих пор мне был известен только Санта-Круз. Отсюда, что ли, куча народу взяла это имя для своих детей?

— По-моему, так звали одного типа из мыльной оперы, — заметил я.

— Ах, вот как. Тогда все понятно.

Она глотнула пива из стакана, глядя куда-то в пространство. Я прикончил отбивную. Думал, Келли не заметила, но она, не повернув головы, пододвинула мне блюдо с картошкой. У всех матерей реакция на пустую тарелку одинаковая.

— Забавно, когда тебе нравится какое-то имя и вдруг оказывается, что оно дурацкое. По тем или иным причинам. И наоборот. Имя тебе не по душе, но тут обнаруживается, что человеку его дали не