Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

порой кажется, что с годами я смог обрести некоторые навыки в этом непростом ремесле. Ведь когда постоянно сталкиваешься с людьми, которые от тебя чего-то хотят, так или иначе всю жизнь находишься в положении обороняющегося, то неизбежно оттачиваешь способность лучше понимать человеческие поступки и разбираться в обстоятельствах. А эти умения, я полагаю, и есть краеугольный камень, на котором зиждется детективное искусство. Но перейдем к делу. Только возьмите сначала сигару, чтобы и я мог закурить. Будет удобнее разговаривать.

– Благодарю, ваше сиятельство. Итак, слушаю.

– Хорошо, начнем. Сегодня ночью… Господин Дагоберт… ваша сигара горит неровно. Так вот, сегодня ночью был ограблен мой личный несгораемый взломозащищенный сейф.

– Ваше превосходительство, вы решили ошеломить меня эффектным заявлением?

– Уверяю вас, господин Дагоберт, я менее всего стремлюсь к эффектам. Я просто констатирую: содержимое сейфа украдено.

– Насколько я вижу, ваше сиятельство не особенно взволновал этот факт. А значит, и мне, пожалуй, будет неуместно проявлять чрезмерное беспокойство.

– Беспокойство вообще ни к чему. Ни мое, ни ваше, господин Дагоберт.

– Совершенно верно. Но в то же время вы сказали, что, возможно, это самая серьезная проблема в вашей жизни…

– И это действительно так. Настолько серьезная, что я не знаю, как смогу жить дальше, если ваше искусство меня не спасет. Да, господин Дагоберт, можете понимать мое заявление буквально: от вас требуется меня спасти!

– Не могу представить, чтобы содержимое сейфа могло иметь для вашего сиятельства такое колоссальное значение. Сумма была настолько огромной?

– Нет, господин Дагоберт, меня так просто не разорить. Вы ведь и сами знаете, что я владею десятками имений, замков, дворцов, домов, и все это, разумеется, без всяких обременений. Все это не запихаешь в один железный ящик!

– Значит, речь идет не о материальной ценности. Это хотя бы отчасти успокаивает.

– Напротив! Именно это и вызывает сильнейшее беспокойство.

– Если так, ваше сиятельство, то я немного удивлен. Сейчас ровно четыре часа дня, мы сидим и спокойно курим сигары. Кража произошла ночью. Ваше сиятельство, несомненно, узнали о преступлении уже утром, но, судя по всему, не особенно спешили начать расследование. Думаю, не нужно пояснять, что тем самым упущено много драгоценного времени, что значительно затрудняет любые дальнейшие действия, которые могли бы привести к успеху.

– Ваш упрек справедлив лишь отчасти, господин Дагоберт. Я действительно предпринял все, что казалось мне в данном случае необходимым, даже обязательным, с первыми лучами солнца или, если говорить точнее, в семь утра.

– Можно спросить…

– Конечно, можно! Вам я должен выложить все как есть. Итак, я немедленно известил полицию по телефону и вызвал обер-комиссара доктора Тадеуса Риттера фон Скрински.

– Он уже побывал здесь?

– Да, осмотрел место происшествия, зафиксировал факты. Он был настроен весьма серьезно, обещал уделить делу особое внимание и, полагаю, уже погружен в расследование с головой.

– Тогда я умываю руки…

– Да сядьте же, господин Дагоберт!

– Нет, ваше сиятельство, это конец. Вы, без сомнения, поступили правильно, немедленно известив полицию, но мое участие теперь исключается.

– Но именно ваша помощь для меня бесценна!

– Это невозможно, ваше сиятельство. Пускать по следу одновременно двух сыщиков совершенно противоречит здравому смыслу. Ничего путного из этого не выйдет. Мы будем только мешать друг другу. Один может испортить то, что другой считает уже сделанным. Мы спугнем дичь, и в конце концов ей удастся ускользнуть именно потому, что охотники стояли друг у друга на пути. К сожалению, я вынужден отказаться…

– Я дал вам высказаться, дорогой господин Дагоберт, теперь и вы окажите любезность, выслушайте меня. Ситуация действительно сложилась щекотливая. Я предвидел, что тем самым может быть задета ваша профессиональная гордость.

– О ней, право же, и речи нет!

– Еще как есть, дорогой друг! Прошу вас не считать меня идиотом.

– Ваше сиятельство!

– Неужели вы могли подумать, что я ожидаю какого-то результата от Скрински?! Я счел бы чудовищным оскорблением для вас сначала обратиться к господину Скрински, а затем просить вашего любезного содействия!

– Но ведь вы это сделали?

– Потому что так было нужно! Да, это было бы оскорблением при обычных обстоятельствах. Но сейчас ситуация иная. Дело в том, что обращение в полицию является для меня непреложной обязанностью. Мне необходимо подстраховать себя на случай осложнений. Если предположить самый худший вариант развития событий, то позднее мне могут поставить в вину, что я не обратился за помощью официально, и у меня не найдется оправданий. Вы ведь понимаете, господин Дагоберт!

– Начинаю понимать.

– Сейчас вы поймете меня еще лучше. Полицейское расследование в моем случае вообще ничего не даст по одной простой причине: я твердо решил не предоставлять ключевые улики ни властям, ни кому-либо еще, кроме детектива Дагоберта. Это вас утешит?

– Я и не огорчался, ваше сиятельство.

– У вас были основания для обиды. Но я надеюсь полностью заручиться вашей поддержкой. Итак, с одной стороны, я был обязан уведомить полицию, с другой – крайне не хотел, чтобы они что-то раскопали. В этой дилемме я не мог придумать ничего разумнее, чем вызвать Скрински. Ведь он, надеюсь, вы согласитесь со мной, самый бездарный из всех наших криминалистов.

– О да!

– Кроме того, я так опутал его требованиями об осторожности и абсолютной секретности, так что, обладай он даже гениальностью Дагоберта, он…

– Ваше сиятельство слишком добры!

– …никогда не добьется результата. Видите, уважаемый друг, вы можете быть совершенно спокойны. Ваши расследования никогда не пересекутся. Так могу я рассчитывать на вас?

– К вашим услугам, ваше сиятельство.

– Тысяча благодарностей! Теперь мы можем приступить к делу.

– Судя по тому, что я услышал, осмотр места преступления уже имеет мало смысла. Украденная сумма значительна?

– Значительность есть понятие относительное. Было похищено двести сорок тысяч крон.

– То есть незначительна.

– Вы льстец, но соглашусь с вами, потеря такой суммы для меня не смертельна.

– Полагаю, у вас есть подозрения насчет кого-то конкретного?

– Сегодня утром пропал мой личный секретарь.

– Барон фон Гот? И с сегодняшнего утра у вас новый личный секретарь?

– Именно так.

– Кажется, способный молодой человек, он произвел на меня прекрасное впечатление.

– Обычно меня окружают способные люди, только иногда они бывают… опасными. Видите ли, я имею скверную привычку привязывать людей к себе благодарностью. Ко мне часто обращаются разорившиеся дворяне, промотавшиеся офицеры и прочие потерпевшие жизненный крах личности. Это всегда ставит меня перед дилеммой: либо я помогаю им встать на ноги, либо они пускают себе пулю в лоб. Третьего обычно не дано. Я прихожу на помощь, когда вижу, что спасение еще возможно. Но, увы, обычно недостаточно просто дать им денег. Это проще всего, но и бесполезнее всего. Людей нужно пристроить к делу, иначе вскоре ситуация повторится. Боюсь, господин Дагоберт, эти подробности вас утомляют.