Темная тайна художника - Моника Фет

минут слушала музыку, чтобы отвлечься. Но сегодня это не помогало. Где-то глубоко в мозгу у нее тихо звучал голос, который предупреждал о грозящей ей опасности. Ильке выключила ночник, подошла к окну, раздвинула занавески, села на подоконник и посмотрела вниз на улицу.

Это был ее привычный вечерний ритуал. В нем было что-то в высшей степени умиротворяющее. Ильке нравилось смотреть на тихую, слабо освещенную улицу, на знакомые дома и представлять себе, чем в данный момент занимались живущие в них люди. Они смотрели телевизор, читали, готовили ужин, разговаривали по телефону, занимались любовью. Они ссорились, писали письма, укладывали маленьких детей спать.

По улице прошмыгнула кошка и исчезла в одном из темных садов. Где-то хлопнуло закрываемое окно. В соседнем доме погас свет. Снова пошел снег. Большие пушистые хлопья медленно падали на землю и устилали ее белым ковром. Припаркованные вдоль улицы автомобили тоже были засыпаны снегом. Если снегопад не прекратится, то утром они будут выглядеть как маленькие белые холмики.

Ильке открыла окно и выглянула наружу. Воздух был свежим и чистым. Кругом царила непривычная тишина. Как будто все звуки утонули в пушистом снегу.

Ильке любила такую погоду. С большим удовольствием она надела бы дубленку и немного прогулялась перед сном. Ей нравилось слушать скрип снега под сапогами. Словно во всем мире не было никого, кроме нее.

Но это было не так. И слава богу, подумалось ей.

– Спокойной ночи, мама, – прошептала Ильке. – Добрых тебе снов.

Она обратила внимание на незнакомую машину, единственную на всей улице, которая не была припорошена снегом. Это означало, что она, видимо, только что подъехала.

Эта огромная машина выделялась на белом снегу темной тревожной тенью.

У Ильке по спине пробежала дрожь. На улице сильно похолодало. Она поспешно захлопнула окно, разделась, шмыгнула в постель и закуталась в одеяло. Она хотела только несколько минут погреться, а потом собиралась пойти в ванную, чтобы почистить зубы. Всего лишь несколько минуток.

Где-то глубоко в мозгу у нее снова тихо зазвучал тот же голос, который пытался предостеречь ее, но Ильке не прислушалась к нему. Она так устала, что мгновенно уснула.

Рубен не отрываясь смотрел на ее окно, пока у него не заболели глаза. На несколько секунд она выглянула наружу. На мгновение он увидел ее лицо, так же смутно, как и в своих снах. Потом он услышал, как она закрыла окно.

Он подождал еще несколько минут, прежде чем включить двигатель. Почти бесшумно темная машина двинулась вниз по улице.

Глава 6

Имке Тальхайм сидела в своем номере в гостинице и пыталась читать. Посторонний шум постоянно отвлекал ее. Где-то слева наверху ссорились мужчина и женщина. Было непонятно, в чем они упрекали друг друга, но объяснения были бурными. На базарной площади перед гостиницей группа молодых людей обкатывала свои мотоциклы, с оглушительным ревом носясь взад-вперед. Вдобавок ко всему неожиданно зазвонил телефон.

Это оказался организатор предстоящих встреч с читателями, который поинтересовался, нет ли у Имке каких-либо особых пожеланий. Имке попросила предоставить ей, как обычно, стул, стол, стакан воды и микрофон. Она рассердилась из-за того, что он побеспокоил ее по таким пустякам. Вполне мог решить все эти проблемы заранее.

Положив трубку, Имке задумалась, в чем же заключалась истинная причина ее раздражительности. Внимательным взглядом обвела комнату. Самый обычный гостиничный номер с розовыми обоями на стенах, дубовой кроватью и платяным шкафом с большим зеркалом. На окне раздвинутые в данный момент гардины с таким же, как и на обоях, узором в виде крупных цветов.

У Имке было немало знакомых, которым могла бы понравиться такая комната. Она не казалась особенно красивой, но в ней не было и ничего отталкивающего. Здесь было даже по-своему уютно. Это напомнило Имке гостиные и кухни двоюродных бабушек, в которых те обычно отмечали свои дни рождения с кофе, тортом и бутылочкой ликера. Нет, этот гостиничный номер не мог быть причиной ее раздражительности.

Разумеется, ее утомили многочисленные встречи, постоянное напряжение, многочасовые выступления и бесчисленные рукопожатия. И особенно улыбки. Большинство людей наверняка не улыбалось за всю свою жизнь так часто, как Имке на одной-единственной встрече с читателями. Ее лицевые мускулы уже настолько приучились к этому, что даже по вечерам ей никак не удавалось расслабиться.

– Может быть, это тоска по дому, – пробормотала она. Ее голос звучал в этой комнате как-то странно. Словно был чем-то самостоятельным и существовал независимо от ее тела. – Или же я постепенно схожу с ума. Глядишь, скоро начну разговаривать с деревьями и надевать на ноги туфли разного цвета.

Имке очень хотелось поговорить с Юттой. Но она решила проявить сдержанность. Ей надо постараться поменьше опекать свою взрослую дочь.

Имке задумалась. А разве не должно быть все наоборот? Разве не должны прежде всего сами дочери проявлять больше сдержанности в отношениях со своими матерями? Она схватила свой мобильник и набрала номер Тило.

Он ответил уже после первого звонка.

– Ну, как ты там? – Его голос был таким родным, домашним, и Имке сильнее прижала трубку к уху, чтобы не пропустить ни слова.

– Мне никак не удается удивить тебя, – пожаловалась она. – Какие это были прекрасные времена, когда у телефонов не было дисплеев.

Она услышала, как ее собеседник тихонько рассмеялся. Уже за одну эту способность так волнующе смеяться по телефону он заслуживал того, чтобы влюбиться в него. Когда Имке слышала этот смех, ей казалось, что любая проблема разрешится сама собой.

– Кто должен первым, образно выражаясь, перерезать пуповину, связывающую их, – неожиданно спросила она, – дочь или мать?

– Что именно ты хотела бы услышать, Ика?

Ей нравилось, когда он так ее называл.

– Твою правду, как психолога, разумеется.

Тило не обижался, когда она подкалывала его. За годы их совместной жизни он уже привык к этому.

– Видимо, обе должны пережить этот процесс, – осторожно ответил он. – Каждая по-своему.

– Очень поучительно! – Имке потянулась на кровати и посмотрела на пожелтевший потолок. После множества роз, окружавших ее, это казалось ей истинным наслаждением. – Вы, вуайеристы человеческих душ, не любите точные определения, не так ли?

– Жизнь не состоит только из белого и черного. – Тило не обратил внимания и на ее вторую подколку. – Полагаю, я не должен объяснять тебе это.

– Верно. Не должен.

– Какая-нибудь проблема с Юттой? – спросил он, немного помолчав.

– Проблема со всем окружающим меня миром, – ответила она. – У меня такое ощущение, будто я постоянно нахожусь в неподходящем месте.

– Раздражение из-за этих поездок, Имке. Ты же сама знаешь. Это происходит