Крест - Кен Бруен

и снова прокручивал догадки о том, кто это сделал. У сталкера, с которым я разобрался для Ридж, было алиби; Кэти Беллингем, жена моего лучшего друга Джефа, конечно, имела причину — я был ответствен за смерть её трёхлетней дочери — но она исчезла, и я не спешил её искать. Третий вариант — Кейт Клэр, сестра Майкла, который, возможно, обезглавил отца Джойса и за которым я гнался до самых врат ада. Среди более ужасных аспектов этого было то, что Майкл Клэр мне действительно нравился, и, Господи, как жертва домогательств со стороны духовенства, он уже страдал от мук проклятых до того, как убил себя. Кейт, как выяснилось, улетела на Дальний Восток, и её местонахождение в настоящее время неизвестно.

Правда в том, что мне было всё равно, кто это сделал. Всё, чего я хотел, — чтобы Коди вернули мне, а затем я разберусь со стрелком, кем бы он, блядь, ни был. И разберусь по-библейски.

Я добрался до больницы, сердце колотилось, поднялся в палату и встретил медсестру. Она знала меня по моим ежедневным визитам, даже называла по имени.

Она сказала:

— О, Джек, мне так жаль.

Головокружение накрыло меня, но прежде чем я успел перевести дыхание, подошла пара, и медсестра сказала:

— Это родители Коди.

У них был тот взгляд. То ужасное выражение чистого неверия.

Мужчина, под семьдесят, в хорошем костюме, его лицо — маска ярости, он оскалился:

— Ты Тейлор?

Я кивнул, всё ещё не оправившись от смысла вступительной фразы медсестры.

Он плюнул мне в лицо.

— Ты угробил нашего сына, ублюдок.

Его жена оттащила его, и пока она тащила его по коридору, он кричал:

— Надеюсь, ты сгоришь в аду.

Наступила буквально секунда тишины — один из тех моментов чистой тишины, когда на человека падает ужасное проклятие. Все присутствующие замерли в картине чистого шока.

Мои ноги начали дрожать. Я имею в виду не лёгкую тряску, а полноценную дрожь, сигнализирующую о серьёзном коллапсе.

Следующий час или около того туманны. Кажется, я спросил, можно ли мне увидеть Коди, но не уверен. По какой-то странной причине я оказался в кафе внизу, чашка кофе передо мной и разрушение вокруг.

— Вы в порядке?

Я поднял глаза и увидел женщину лет под пятьдесят, с хорошим крепким лицом, длинными тёмными волосами, огромными глазами и — как странно работает ум на каком-то уровне — лёгким акцентом. Английский не был её родным.

Я чуть не обвинил её:

— Вы не ирландка?

Она слабо улыбнулась.

— Вам нужен кто-то ирландец?

Что за херня?

— Мне никто не нужен.

На мгновение показалось, что она может коснуться моей руки, и это было бы большой ошибкой. Вместо этого она сказала:

— Вы страдаете. Вы кого-то потеряли?

Мой старейший союзник, гнев, ждал, чтобы нанести удар. Я спустил пса с цепи и рявкнул:

— Кто вы, блядь, такая? Оставьте меня в покое.

Она встала, сказала:

— Меня зовут Джина. Я чувствую, что вы хороший человек, и я могу вам помочь, — и протянула мне свою визитку.

Я сказал:

— Чувствуйте это — я хочу, чтобы вы убрались.

Она ушла.

Не знаю почему — возможно, безумие, — но я положил карточку в куртку.

Затем я вышел на улицу, и шёл сильный дождь. Я пробормотал:

— Хорошо, надеюсь, я подхвачу смерть.

Прямо у главного входа в больницу клубы дыма почти заслоняли вход. Не из-за погоды, нет… курильщики, сбившиеся в кучу, как испуганные прокажённые. Запрету на курение был год, и эти группы социальных изгоев были привычным зрелищем: замёрзшие зимой, смеющиеся летом — если летом в Ирландии можно назвать таковым.

Появился новый термин: завязались никотиновые романы. Люди начинали разговаривать; в их объединённой зависимости социальные барьеры, которые обычно требовали гораздо больше времени, теперь были буквально дымом. Флирт таким образом назывался Slirting… Флирт с дымом.

Я потянулся за сигаретой и вспомнил, что больше не курю, не пью тоже. Нет, я слишком занят, убивая всех, кто мне дорог.

Если бы кто-то из курильщиков заметил мой жест и предложил мне сигарету, я, вероятно, взял бы её. Мой взгляд был прикован к River Inn, хорошо видимому оттуда, где я стоял. Я начал двигаться.

Я был у ворот больницы, когда услышал:

— Джек?

А теперь что ещё за херня?

Мужчина лет тридцати с небольшим, хорошо одет, хотя и небрежно, симпатичный парень, но с настороженным видом. Именно это подстегнуло память.

— Стюарт?

Мой бывший наркодилер. Его арестовали, дали шесть лет, а затем он нанял меня расследовать предполагаемую несчастную смерть его сестры. То дело было одним из худших, в которых я когда-либо участвовал, и привело к смерти Серены Мэй, ребёнка с синдромом Дауна Джефа и Кэти.

Он улыбнулся улыбкой без тепла. Я полагаю, если ты отбываешь срок в тюрьме, тепло не будет одной из твоих характеристик. В тот раз, когда я ходил к нему в тюрьму, у него был выбит передний зуб, и это лишь то, что было видно. Я заметил, что зуб заменили. И его глаза — когда я впервые встретил его, его глаза были полны энергии, а теперь стали бассейнами гранита.

Он спросил:

— Ты в порядке? Выглядишь так, будто кто-то умер.

Как на это ответить? Повалиться к его ногам и завыть как ребёнок? Показаться крутым и сказать: «Невелика беда»?

Я сказал:

— Люди умирают постоянно.

Он задумался, затем сказал:

— У меня новая квартира, прямо по дороге. Хочешь выпить… — он замолчал, добавил: — Или кофе?

Моя история с выпивкой была известна всем и каждому. Я сказал:

— Почему бы и нет? — и мы начали идти к церкви Святого Иосифа.

Прежде чем мы успели заговорить, проехала машина Гарда, копы бросили холодный сканирующий взгляд.

Стюарт смотрел, как они медленно проезжают, и после того, как они проехали, сказал:

— Они никогда не дают тебе двигаться дальше.

Аминь.

Его квартира была рядом с Кукс-Корнер. Тамошний паб, почти достопримечательность Голуэя, был с табличкой «ПРОДАЁТСЯ», но что сейчас не продаётся?

Кукс-Корнер — буквально центр, где пересекаются три дороги. Вы можете пойти вниз по Генри-стрит, канал журчит по обе стороны, или повернуть и идти на север к Шанталла, буквальный перевод — «старая земля», и это до сих пор дом некоторых из лучших и самых искренних людей, которых вы когда-либо могли надеяться встретить. Или вы можете вернуться по моему пути, обратно к больнице. Был и четвёртый вариант, но никто никогда не упоминал его; четвёртая дорога, которая была там, но на неё никогда не намекали: путь в Солтхилл. Много лет назад он вёл к Тейлорс-Хилл (не родственник) и заселял высшие классы. У тебя есть деньги или notions, ты живёшь там. Поэтому на него никогда не ссылались местные жители: деньги и notions не были в повестке дня.