Мамочка по вызову - Кристина Агатова

– Ты же женщина! – укорил меня приятель. – И не умеешь обращаться с ребенком?

Я уперла руки в боки.

– Наличие у меня женских первичных и вторичных половых признаков никак не является свидетельством врожденных навыков. А инстинкты у меня не могут проснуться в полном объеме, потому что я не рожала Илюшу. И кстати, насколько я знаю, беременные ходят в консультацию на курсы будущих матерей. И их там обучают премудростям гигиены и воспитания наследников микровозраста. Поэтому не умничай, а найти информацию по делу!

Макс быстро нарыл все необходимые инструкции, и я привела Илью в порядок. Все оказалось намного проще, чем я думала.

– Твой шеф – мировой мужик! – похвалил Макс, пока я доставала гладильную доску и утюг. – Так жалко его сестру!

– И не говори, – вздохнула я и развернула простынку. – Мятая, как из…

– Цыц! Тут же дети! – одернул меня Котов. – Короче, я составил список всех больниц. Их, оказывается, очень много. Думаю, до обеда я проеду по тем, которые находятся в нашем районе. Если ничего не найду, то буду двигаться от центра к периферии. Пригород нет смысла смотреть?

Я покачала головой.

– Думаю, даже в других районах искать бесполезно. Думаешь, за день ты успеешь их все объехать?

– После обеда вернется Фил, и дело пойдет быстрее! Кстати, я скинул тебе на телефон несколько фотографий Кристины. Если увидишь каких-нибудь бабушек, поспрашивай у них. Они только прикидываются слепыми и глухими, а сами круче, чем Сноуден – и владеют информацией, и делиться готовы.

– Угу. А что ты сам думаешь? Куда она могла деться?

– Да кто знает? – сделал грустное лицо приятель. – В здравом ли уме она находилась? Добровольно ли ушла? Такая неизвестность еще хуже, чем печальная правда.

– Ты уж тоску не нагоняй. Она пропала меньше суток назад. У нас еще есть шансы!

– Если, конечно, она не погибла еще вчера, – мрачно буркнул Макс. – В любом случае, все морги – в моем списке. Буду искать среди неопознанных. Я уж Филу не стал говорить про это.

– Правильно. Хватит с него переживаний. Еще и непонятно, что делать с Илюшкой!

– Воспитывать, – развел руками Макс.

Макс уехал, а мы с Илюшей оделись и пошли на улицу. Помимо поисков, мне необходимо заботиться о хлебе насущном. Никому из парней не придет в голову заехать в магазин хотя бы за пельменями, а пообедать они оба, непременно, захотят.

Уже второй десяток лет я живу самостоятельно и, не подумайте, что я жалуюсь, одиноко. Я сама зарабатываю и сама трачу, сама готовлю и сама ем, сама прибираюсь и сама расслабляюсь… В общем, никого не напрягаю и сама ни о ком не забочусь. Случались в моей «холостяцкой» жизни эпизоды совместного ведения хозяйства с очередной «любовью навечно», но они длились от силы пару месяцев и заканчивались на печальных нотах. Кавалеры не стеснялись громко хлопнуть дверью напоследок. Правда, потом они пытались вернуться, но тщетно. Мой принцип – уходя, уходи. А то знаем мы таких: один раз уйдет, чтобы вернуться, а потом это войдет в привычку! К счастью, пока я ни разу не пожалела о своем решении больше никогда не видеть того, кто однажды заявил: «Прощай, мы слишком разные!».

Полная независимость и отсутствие обязательств меня абсолютно устраивает, и вешать себе на шею дополнительные заботы я пока не готова. Но иногда жизнь сама решает, какие испытания подкинуть человеку. Жаловаться и отбиваться бесполезно – урок будет повторяться ровно до тех пор, пока не будет усвоен. Так что, при любом изменении обстоятельств, нравится мне это или нет, я просто стараюсь действовать максимально адекватно.

Например, в данной ситуации, вместо того, чтобы с криком и выпученными глазами бежать подальше, мне необходимо позаботиться о малыше и обеспечить уют приятелю и шефу.

Кстати, Макс тоже действует по обстоятельствам. Уверена, что девять из десяти сказали бы: «Это не мои проблемы, разбирайтесь сами». А Котов – тот десятый, который без сомнений взялся помогать абсолютно незнакомому мужику только лишь на том основании, что тот ему понравился.

Мои мысли вернулись к Разумовскому. При устройстве на работу я слышала о нем много разного. Абсолютное большинство сотрудников хвалили его, как специалиста, но его человеческие качества были описаны довольно темными красками. Жесткий, бесцеремонный, требовательный, резкий, грубый… У меня сложилось мнение о нем, как о человеке с кучей разнокалиберных тараканов в замороченной голове.

Поработав под его руководством почти полгода, я подкорректировала общественное мнение под свое собственное. Да, Филипп Олегович довольно принципиальный руководитель. Но я ни разу не слышала от него ни грубого слова, ни повышенного тона, ни несправедливого замечания. Если у него и были ко мне какие-то претензии, то всегда исключительно по делу. И, что важно, никаких унизительных публичных порок он никогда не устраивал.

Теперь же, когда мой лучший друг моментально составил строго положительное мнение о моем шефе, я тоже могу сказать – он хороший человек. Уж Макс-то точно разбирается в людях. У него глаз – рентген и чутье лисицы.

Мы с Ильей дошли до супермаркета и стали карабкаться по очень крутому пандусу. Интересно, его здесь соорудили для того, чтобы мамы с колясками и инвалиды действительно могли делать покупки или «для галочки», потому что администрация обязала?

Что-то подсказывает мне, что второе. Сейчас, когда ребенок весит не больше четырех килограмм, я кое-как толкаю коляску вверх, что же будет, когда он подрастет до десяти-двенадцати? А инвалид-колясочник сможет преодолеть такой угол наклона? Про спуск я даже думать не хочу!

Теперь двери. Это отдельная тема для разговора. Мало того, что надо приложить существенные усилия, чтобы ее открыть, так еще и попробуй ее удержи, разворачивая и закатывая повозку с малышом внутрь. К счастью, как бы ни ругали современную молодежь, но большинство из них – довольно приятные ребята. Увидев, как мы корячимся на пороге, трое мальчишек поспешили на помощь и через несколько секунд мы с Илюшей оказались внутри.

В этом магазине я впервые, понять бы, где тут какой отдел.

– Ох, ни фига себе! – раздалось за спиной.

– Да ладно! Не может быть! – вторил мужскому голосу женский.

Я развернулась посмотреть, что же так поразило