В оковах Темного города - Анна Рейнер

— Но Бонсон мертв! Почему тогда волна убийств не остановилась? — воскликнул юный Перриш, потомственный лекарь, перенявший членство в совете у своего отца, внезапно почившего этот мир.

— Может ли быть так, что и в первую волну убийцей был не он? — задал вопрос, терзающий часть совета, герцог Эдипс.

— Исключено. Бонсон признался в совершенных злодеяниях моей помощнице и мы отыскали колдовской угол в его доме с пропавшими артефактами, — спокойно ответил Морис.

— Хотите сказать, что у него есть преемник? — всполошился главный казначей города.

— Похоже на то, — продолжал отвечать начальник Тайного сыска.

— И? Есть какие-то зацепки? — по голосам мужчин было понятно, что каждого из них беспокоит и, возможно, даже пугает происходящее.

Один из членов тайного ордена — преемственный антиквар, уже стал жертвой этих жутких смертей. И ни у кого не оставалось гарантии, что он не станет следующим.

— Тишина, братья! — оглушил пещеру громоподобным гласом судья. — Без паники! Позвольте Морису договорить!

— Пока никаких следов убийцы не обнаружено, как и улик, — твердо ответил Морис, мысленно презирая себя за то, что умолчал о главной новости.

Но как он должен рассказать об этом? Невзирая на свою природную щепетильность и честолюбие, это первый случай в его карьере, когда он пошел вопреки долгу и покрывал подозреваемого. Не мог он раньше времени натравить Орден, на человека, чья вина пока не доказана. Впервые он хотел, чтобы профессиональное предчувствие подвело его и все оказалось не таким, как виделось.

— И что вы предлагаете, просто сидеть и ждать, когда очередной умалишенный будет удовлетворять свою жажду крови? — подал голос, всегда хмурый и молчаливый лорд Бей, хозяин портовых складов.

— Предлагаю вам, братья, разузнать как можно больше о колдовстве, используемом Бонсоном. Также, я провожу беседы с его учениками, пытаясь выяснить с кем из нынешних и бывших лицеистов у него были наиболее доверительные отношения. Возможно, он успел обучить кого-то из них.

— Как долго продлится это выяснение? — привлек к себе внимание Айронс — крупный землевладелец.

— Затрудняюсь ответить, — прокашлялся, ощутив во рту сухость. Даже заявляя правду о своих намерениях, чувствовал себя лжецом. И это новое для него чувство разрывало Керерро на части. Впрочем, не только ложь для него оказалась вновинку.

Тайрин пришла к нему, призналась о связи с убийствами и попросила помощи, а он, поддавшись ревности, поступил с ней как настоящий подлец.

Впервые он поставил личные чувства превыше долга и чувство вины съедало его. Но и поступить иначе у него не выходило. Никогда раньше он не был никем настолько увлечен, что готов вывернуть душу наизнанку и положить к ногами девушки не только мир, но и свое сердце. Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы не стараться спасти предмет своего обожания. Он хотел верить, что странная связь его возлюбленной с этими убийствами имеет логическое объяснение. Верил, но сомневался. И оттого страдал еще сильнее.

— Мы надеемся на вас, господин Керерро! — нанес очередной укол по его совести судья. — А наша задача найти следы колдовства! — подытожил собрание председатель.

А Морису оставалось только молиться, чтобы это расследование не подтвердило его самые страшные опасения: его возлюбленная Тайрин, действительно причастна к убийствам.

* * *

Музыка, гул голосов и изобилие запахов заполняли пространство. Аромат струящейся по венам человеческой крови, смешалась с вонью свежеприготовленной пищи, которой угощались смертные гости. Дамы в дорогих платьях, виляя бедрами, плавно передвигались по залу, привлекая мужские взгляды. Пришедшие сюда девушки, рассчитывали очаровать кого-то из знатных особ и возможно обзавестись влиятельным поклонником. Многие из них мечтали о выгодном замужестве и чтобы воплотить мечту в реальность были готовы на многое, даже на вступление в аморальную связь. И конечно же, в их фантазиях они влюбляли в себя молодого, привлекательного и сказочно богатого холостяка, который теряя голову от их красоты, сразу же был готов положить к стройным ногам весь мир.

Аристандр знал, что многие из них в своем воображении надели свадебное платье и пробовали на вкус свое имя в сочетании с его титулом и фамилией. Их даже не смущали слухи, витающие вокруг него и его связей. Каждая была уверена, что окажется лучше предыдущей и сможет наконец-то осуществить то, что не удавалось ни одной женщине — влюбить в себя герцога и подвести к вступлению в брак с несчастной.

Но всех их ждало разочарование. Вот только любая, сумевшая удержать на себе внимание Шеррера и пробудить в нем плотские желания, была счастлива обманываться. Отдаваясь, они не думали о том, что будет после. Они радовались подаркам в виде драгоценностей и дорогих нарядов. И предавались с ним страсти, отдавая не только свои тела, но и кровь, даже не помня об этом.

Только все эти игры стали пресными, переставали вызывать хоть какие-то эмоции, оставляя лишь жажду человеческой крови.

Последние десятилетия он особенно остро ощущал свое существование серым и бесцельным, что принялся отчаянно искать какой-то смысл жизни, новых эмоций.

Герцог поймал себя на том, что с грустью поглядывает на тех самых крикливых малышей, сопровождающих званые приемы, горделивые взгляды их отцов и понял, что больше всего ему хотелось бы обзавестись наследником. Хотелось оставить какой-то след после себя, а не прятаться до скончания веков в тени, сторонясь солнечного света, меняя имена и место жительства, не оставив после себя совершенно ничего.

Именно тогда Аристандра захватила идея проведения ритуала. Возможность выходить на свет, увеличивала шансы отыскать носительницу древней крови, способную понести от него и подарить продолжение вымирающему роду.

Но самая большая загвоздка и заключалась в том, что без древней крови, герцогу не провести ритуал. Не впиться клыками на рассвете в артерию, наполняя себя древней защитой. Не положить его так, чтобы камень преломлял рассветные лучи и встать в их обжигающем свете, болью, скрепляя магический ритуал.

И что же Аристандр имеет, найдя злосчастный камень и отыскав носительницу древней крови? Ничего. Герцог по-прежнему прячется в тени, отвергнутый той единственной, что не просто будоражила кровь головокружительным ароматом крови, и чье тело манило так, что он невольно представлял ее во время соития с другими. Но больше всего ему не давала покоя мысль о его ребенке в чреве Тайрин.

Не смотря на одержимость идеей продолжения рода, ярым желанием ощутить на коже солнечные лучи и непреодолимое стремлением обладать единственной девушкой, отвергнувшей его симпатию, он бездействовал. Так боялся упустить желаемое, что собственноручно отдал ее в объятия