Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Я смотрю – ее долго нет, спустился вниз к бассейну посмотреть, что случилось. Хорошо, успел вынести ее оттуда, – говорил Ху Лайшунь. – Она сильно отравилась, но опасности для жизни нет. Я положил ее в машину, сейчас собираюсь ехать обратно!

– Отлично! Просто здорово! – Чжоу Юнь, которая всегда была атеисткой, вдруг сложила ладони как для молитвы, подняла их к небу и два раза поклонилась. Потом она кинула на Лао Чжана полный ярости взгляд, который явно означал: «К счастью, Шаолин спаслась, иначе тебе бы не поздоровилось!»

Лао Чжан, казалось, этого не заметил, только велел Ху Лайшуню перед отъездом снять со стены те электрические выключатели, упаковать их по отдельности и взять с собой.

Чжоу Юнь направилась к двери.

– Скоро вернутся Сяо Ху и Шаолин, нужно подготовить места для пострадавших детей.

– Хорошо, я как раз хотел переговорить с Лао Чжаном с глазу на глаз, – откликнулся Лэй Лэй.

Услышав слова начальника, Гиена вышел из офиса вместе с Чжоу Юнь. Лэй Лэй опустился на стул и посмотрел на Лао Чжана. В уголках его рта появилась легкая улыбка:

– Никак не думал, что в детской больнице Пинчжоу тоже есть свой монах-подметальщик[82].

Лао Чжан опять опустил взгляд. Его облик мгновенно переменился: в нем уже не осталось и следа от того проницательного и решительного человека, который только что руководил действиями Чэнь Шаолин при осмотре места происшествия.

– Такая техника, такая осведомленность о расследовании уголовных преступлений – сразу видно опытного полицейского. Даже для Пекина это высший класс; мне все любопытнее, кто же ты такой.

Видя, что Лао Чжан ничего не отвечает, Лэй Лэй поднял руки и откинулся на спинку стула:

– Ладно-ладно, героев не спрашивают о происхождении. Но тебе следовало бы уяснить одну вещь: мне нет никакого дела до твоих прошлых заслуг и наград, сейчас обеспечение безопасности во всем старом Пинчжоу целиком и полностью лежит на мне. В соответствии с уставом отставные полицейские в случае столкновения с угрозой причинения вреда жизни и имуществу населения или в случае нехватки полицейских сил обязаны по приказу органов безопасности немедленно вернуться в строй и присоединиться к проводимым операциям. Поэтому сегодня вечером тебе следует выполнять мои распоряжения и содействовать моей работе. Ты меня понял?

Лао Чжан молчал.

Лэй Лэй повысил голос:

– Я спрашиваю, ты понял?

Лао Чжан сделал широкий шаг вперед, встал перед Лэй Лэем, а потом немного нагнулся и посмотрел ему в глаза.

От его взгляда, острого, как меч, который только что отняли от точильного камня, Лэй Лэй даже вскочил со стула:

– Ты… Что ты делаешь?

– Руководитель Лэй, мне кажется, вы что-то перепутали, – медленно произнес Лао Чжан с откровенной насмешкой в голосе. – Сегодня вечером не мне следует просить тебя об одолжении, а ты должен просить об одолжении меня.

– Что ты сказал?

– Я сказал, сегодня вечером не мне следует просить тебя об одолжении, а ты должен просить об одолжении меня, – четко и ясно повторил свои слова Лао Чжан. – Если полученные мною сведения верны, говорят, ты приехал в Пинчжоу на время, чтобы набраться опыта, а в действительности в Управлении общественной безопасности Пекина в отношении тебя уже начата процедура увольнения. Если бы ты не уехал из Пекина, отдел внутренних расследований не сегодня так завтра что-нибудь на тебя да и нарыл. В любом случае одна только запись в твоем деле, что в отношении тебя велось внутреннее расследование, уже сильно повлияет на перспективы повышения по службе, и над твоим устланным парчой и цветами карьерным путем в полиции повиснет знак «сужение дороги с обеих сторон». Я прав?

Лэй Лэй, ошарашенный его словами, только стоял, выкатив глаза.

– По этой причине у тебя оставалось только два пути. Первый: навсегда попрощаться со службой в полиции и уехать из Пекина – например, усесться на ту теплую табуретку, с которой ты недавно познакомился, и добросовестно и основательно исполнять обязанности руководителя Кабинета общественной безопасности, который на словах запасное колесо, а на деле больше напоминает ночной горшок. Второй: одним махом раскрыть серию сегодняшних преступлений и арестовать преступника, совершить подвиг. Поскольку работа в органах охраны общественного порядка всегда велась по принципу «судить проступок, а не человека», неважно, какие за тобой тянутся прошлые грехи, – нужно только раскрыть важное дело, и ты сможешь заслугами искупить ошибки. Тогда у тебя появится возможность вернуться в Пекин с тем же числом звезд на погонах, – продолжал Лао Чжан. – Но ты долгое время занимался бумажной работой в Центре управления кадровой информацией и мало что знаешь про работу на передовой в уголовном розыске. Грубо говоря, если бы там в бассейне на месте Шаолин был ты, то от тебя вряд ли было бы больше толку. Поэтому, если ты хочешь раскрыть это дело, без советов опытного человека тебе никак не обойтись. Но возникает вопрос: скажи, кто из нас двоих должен слушаться другого? Кто из нас будет вести расследование, а кто – содействовать его работе?

Кровь прилила к лицу Лэй Лэя. Он родился в семье крупного полицейского чиновника, закончил престижную начальную школу и всю дорогу в средней и старшей школе, вплоть до того момента, как его отправили на учебу в Университет полиции, всегда оказывался первым. Его самомнение было чрезвычайно высоким, он мнил себя баловнем судьбы, сверхчеловеком – а как иначе, если, даже когда внутренний отдел начал расследование, дело удалось замять благодаря покровительству семьи. Хотя он сильно расстроился, после того как приехал в Пинчжоу, день за днем только и мечтал о том, чтобы исправить это положение. Сегодня вечером, получив сообщение о случившемся от компании «Сыт и рад», он почуял, что ему представился шанс. На вид это был вполне рядовой случай, но дело касалось здоровья и безопасности детей; нужно только раскрыть его. Учитывая его выдающиеся способности к самопиару – а он всегда мог легко надуть лошадь до размеров верблюда, – Лэй Лэй непременно сможет привлечь внимание Пекина к этому расследованию, а там глядишь – как говорится, соленая рыба оживет, и судьба вновь будет благоволить ему… Эти мысли он тщательно скрывал и никак не ждал, что какой-то старик-уборщик попадет в самую суть. К тому же Лао Чжан в разговоре ясно дал понять, что заранее собрал все сведения о нем. Каждая фраза, как удар ножа, точно попадала в самые уязвимые места. Внутри кипела такая злость, что, казалось, она вот-вот разорвет грудную клетку изнутри.

Взглядом, полным ненависти, он уставился на Лао Чжана; тот же сохранял несокрушимое спокойствие. Долгое время спустя Лэй