Зарубежный детектив 2026-19. Книги 1-10 - Грегг Олсен

плюс пяти и бесила всех городских лыжников. Рано утром в понедельник, 9 февраля, через четыре дня после изнасилования Айрин Пул, начался короткий снегопад. К тому времени, когда Джини Мейс в шесть утра вышла из своей квартиры на Саут-Хилл, чтобы отвезти маленького сына Джейсона к бабушке на день, ветер уже хлестал ее по ногам.

Джини Мейс была тихой девушкой с мягким голосом, студенткой муниципального колледжа Спокана. Ей было двадцать лет. Ростом чуть выше ста пятидесяти двух сантиметров, с вьющимися светло-каштановыми волосами, голубыми глазами и длинными ресницами, она казалась совсем миниатюрной. Когда она выходила из автобуса, чтобы отнести полуторагодовалого Джейсона за полквартала к матери, думала она обычно об учебе.

Этот спокойный старый район двухэтажных домов в голландском колониальном и слегка викторианском духе был воплощением споканского среднего класса – прочного, ухоженного, как будто не подверженного переменам. Здесь жили уважаемые специалисты, гордившиеся своими газонами, сажавшие для красоты туи и голубые ели и смягчавшие строгие линии старых квадратных домов плющом, каменными дымоходами и деревянными ставнями. В этой безопасной обстановке, где все друг друга знали, Джини выросла.

Позже она скажет подруге:

– Я вообще не тревожный человек. Про насильника я знала, но рядом с мамой он бы ни за что не появился.

Несколько месяцев назад сестра предупреждала ее:

– Если вы с Джейсоном собираетесь ждать автобус до рассвета, тебе нужно чем-то защищаться.

И даже купила ей газовый баллончик – вообще-то для отпугивания собак. Но в то утро, когда Джини быстро шла по улице с маленьким сыном, баллончик так и остался стоять у нее в квартире.

У матери она выпила чашку кофе и поспешила обратно к тому же углу, чтобы сесть на автобус в центр. Поднимаясь на Саут-Хилл, она почти всегда была в автобусе единственной пассажиркой; обратно он тоже обычно вез ее одну. Тот же автобус разворачивался и шел назад, и водителя она знала. Он не раз говорил, что подождет, если она опоздает. Такие в Спокане были водители автобусов.

Термометр показывал минус двенадцать. В голых ветвях кленов и платанов, выстроившихся вдоль улицы, завывал ветер. Обычно мать выходила на широкую веранду и смотрела ей вслед, пока Джини не скроется за углом, но в это ледяное утро осталась в доме. Джини подумала, где сейчас курьер «Споксмен-ревью»: он почти всегда проходил мимо в это время. Наверное, его задержала непогода.

Идя в свете уличного фонаря, она заметила, как ей показалось, какое-то движение за углом. Решила, что это просто лист бумаги или обрывок газеты. Ветер хлестал, трепал и приглаживал газоны.

Она сложила ладони чашечкой, закурила и снова подумала об алгебре. В 7:30 у нее был урок по делопроизводству, а потом – убийственная контрольная. В голове все время крутилась биномиальная теорема; она надеялась, что наконец поняла ее правильно.

Когда до автобусной остановки оставалось три дома, из-за дерева вышел мужчина.

Он показался ей знакомым.

На секунду она даже подумала, что это чей-то глупый розыгрыш.

Он схватил ее спереди. Прежде чем лицо утонуло в его стеганой лыжной куртке, а руки оказались зажаты в больших мягких перчатках, она успела заметить квадратную челюсть и странные, похожие на прихватки перчатки. Он что-то говорил, но слова глушила ткань куртки.

Потом одна из перчаток вдавилась ей в рот и горло, и Джини закричала. Он затолкал ее еще глубже. Вырываясь, она отпрянула и упала. Почувствовала соленый вкус крови и поняла, что у нее идет кровь из носа. Перчатка вошла так глубоко, что ей показалось, будто сейчас вывернет челюсть. Она попыталась его укусить, но толстая стеганая ткань лишала ее даже этой возможности. На грани потери сознания она перестала сопротивляться.

Он вытащил руку, и она взмолилась:

– Не делай мне больно. У меня маленький мальчик.

Под густой голубой елью, совсем рядом с незанавешенными окнами дома в колониальном стиле, он ее изнасиловал и ограбил. Все заняло около десяти минут.

* * *

Патрульная машина отвезла ее в больницу «Диаконисс». Когда ее доставили туда, она была в состоянии шока. В 7:25 врач зафиксировал травмы горла вплоть до миндалин. Лицо было перепачкано кровью. Гениталии – покрасневшими. На предплечье – царапина, губа распухла. Семенная жидкость обнаружилась во влагалище и, в еще большем количестве, в чашке бюстгальтера.

Перед выпиской к ней подошел высокий кудрявый детектив в спортивных шортах и начал задавать вопросы. Она рассказала все, что могла вспомнить, но в голове у нее царил полный сумбур. Потом попросила отвезти ее к матери – увидеть маленького сына.

* * *

Рой Аллен вместе с сотрудниками специального отряда начал поквартирный обход. Вскоре нашлись люди, недавно видевшие поблизости припаркованный небольшой светлый хэтчбек. Семнадцатилетняя девушка заметила его за углом еще за неделю до изнасилования. Несколькими днями позже на машину обратил внимание мужчина, ехавший на работу.

Аллен допросил женщину, жившую по диагонали через улицу от места нападения. Та сказала, что несколько раз видела незнакомую машину и думает, что это была белая или серебристая «Монза». Детектив оживился. Специальный отряд уже разрабатывал одного подозреваемого, жившего всего в нескольких кварталах, и у него как раз была белая «Монза».

Он достал альбом с фотографиями автомобилей, и женщина сразу сказала:

– Вот! Это она. Та самая «Монза».

Аллен про себя выругался.

Она показывала на «Сайтейшн».

72

Детективы главного следственного отдела и спецотряда работали с удивительно бодрым настроем – если учитывать обстоятельства. С самого начала у них не было ни одной по-настоящему обнадеживающей зацепки, никакого ощутимого продвижения, только мрак, тупик, темнота ночных улиц и бесконечные облавы, слежка, дежурства у домов. За четыре дня произошло два новых нападения, и оба подтверждали прогноз эксперта ФБР: жестокость насильника могла перерасти в убийство. После тысяч человеко-часов работы у полиции по-прежнему не было ничего.

Каждый детектив в Спокане подчинялся полудюжине начальников, и у каждого администратора-бюрократа имелась собственная любимая теория, как именно надо ловить насильника. Советы сыпались со всех сторон, давление нарастало, и поползли слухи, что спецотряду дали еще неделю, после чего его расформируют. Эти славные быки в упряжи лишатся привилегии по пять-шесть часов кряду мерзнуть в патрульных машинах с урчащими животами и разрывающимися почками, бегать по улицам в роли подсадных уток в снег и слякоть, пока их бывшие напарники колесят по городу в теплых машинах. Люди возмущались. Значит, не им ловить насильника из Саут-Хилл. А кому?

Подливали масла в огонь и такие организации, как Национальная женская организация и Кризисный центр по борьбе с изнасилованиями,