Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Марьяны проходила очная ставка. Катя, приехавшая в Щеголевский ОВД, к началу рабочего дня с ходу окунулась в кипяток страстей. Дело перешло к Марьяне «по наследству» от ушедшего в отпуск собрата по следственному ремеслу. Шли какие-то давние и запущенные разборки в семействе двух алкашей — мужа и жены Гавриловых. И непонятно было, кто кого бил смертным боем в тот раз, когда ошалевшие соседи вызвали милицию. Катя смотрела на Марьяну, кутавшуюся, как в шаль, в наброшенный на плечи милицейский китель, на щуплого и чрезвычайно задиристого подозреваемого Гаврилова, крутившегося на стуле, точно уж на сковородке, на его жену, на их помятые, исцарапанные испитые физиономии. Очередь давать показания в очной ставке была за Гавриловой.

— Значит, подскочил он ко мне на кухне, схватил за волосы и потащил в уборную, к толчку…

— Ой, бля! — Гаврилов так и подпрыгнул на стуле. — Что мелет, что мелет-то? Когда это, бля, я тебя к толчку-то тащщщыл!

— А ты не бляхай, не бляхай. Ишь забляхал, — рассвирепела его половина. — А то как щас дам, устанешь кувыркаться, сморчок немытый!

Марьяна постучала ручкой по столу — тише, граждане, не забывайте, в каких вы стенах, в каком учреждении. Следующий ее вопрос к супругам был о том, сколько лет они состоят в браке.

— Да уж двадцать годов это точно, — вздохнул муж Гаврилов.

— Двадцать пять, сморчок, — поправила тоже со вздохом его супруга. — Как в Афган наши войска ввели, так в то лето ты мне в аккурат предложение и сделал, паразит.

После окончания очной ставки, когда обоих отпустили восвояси (мужа Гаврилова под подписку о невыезде), Марьяна заварила крепкого чая в две кружки и достала из сейфа коробку конфет, пододвинула Кате. Слушала ее молча, прихлебывая чай.

— Многие хранят таблетки в пузырьках от других лекарств, — сказала она, когда Катя закончила. — Мама моя, например. То, что ей на день полагается — от давления там, потом желчегонное она тоже в баночку кладет и с собой на работу берет. Эти трубочки от нитроглицерина, они же очень удобные — маленькие, компактные. Сунул в карман, и вся недолга.

— Понимаешь, времени было половина одиннадцатого вечера. Зачем принимать снотворное так рано, да еще когда ты за рулем? — Катя помолчала. — В общем, я сняла ксерокопии и с протокола осмотра места ДТП, и с заключения экспертизы. Вот.

Марьяна смотрела на бумаги в прозрачной папке.

— Это теперь не ко мне. У меня дело забрали.

— Когда? — Катя чуть не пролила чай.

— Вчера, покуда ты в архиве пыль глотала. В пять звонок прозвенел — в прокуратуру на ковер со всем содержимым. Некий следователь Львов всем теперь будет заправлять. Нотации мне три часа читал о том, что в милиции все сплошь дубы и скрытые взяточники.

— У них у самих, умников, версии хоть какие-то есть?

— Судя по тому, что мне велели сдать им всю документацию по «Стройинвесту», версия у них есть. Корыстный мотив, ничего другого они знать не хотят.

— А мы? — спросила Катя. — Мы с тобой?

Марьяна встала, прошлась по кабинету, точно измеряла расстояние шагами от стены до стены. Тесный кабинет, неуютный. А за окном — последние дни мая. Солнце так и жарит, так и жарит.

— Сегодня Усольского хоронят, — сказала она. — В Москве на Ваганьковском.

— Даже на Ваганьковском?

— У него там могилы родителей и участок впрок закуплен.

— Что будем делать, Марьяна? — спросила Катя. — Неужели все так и бросим — вот так, бесславно?

— Бесславно? — Марьяна усмехнулась. — Завтра у моих путевка кончается. Верочку мне привезут. Потом у мамы будет несколько дней свободных, поживут на даче, на приволье. Я вот думаю, мне тоже надо неделю от отпуска взять. Мозги проветрить.

— Что будем делать? — повторила Катя.

— Беспокоишься, что время зря потратила? Материал не получился, сенсация?

— Тебе обязательно надо вот это мне говорить?

— Не-а, необязательно. Это все глупость моя, злость… — Марьяна подошла к сейфу, снова, звеня ключами, как ключник, отперла его и осторожно достала какую-то яркую коробку вроде тех, в которых продаются зарядные устройства для автомобильных аккумуляторов. На коробке был нарисован какой-то прибор и все исписано иероглифами.

— Вот, — сказала Марьяна. — Может быть, это нам хоть немного поможет.

— А что это такое?

— Обыкновенный «жучок».

— «Жучок»? — Катя с любопытством открыла коробку. — Это вот?

— Прослушка… Новейшая разработка.

— Откуда он у тебя?

— Наташа, эксперт наш, помнишь ее, ссудила на время.

— А у нее откуда — это ж спецтехника по…

— Штука эта была изъята во время обыска у какого-то там хмыря — он ими бандитов снабжал за небесплатно. Отдали на экспертизу в ваше ЭКУ. Ну а у Наташи там, по ее словам, любимый мужчина трудится. Я ее попросила, она достала. На время, только на время.

— И что мы будем с этим делать? Ой, а тут пуговка какая-то черненькая…

— Это и есть микрофон.

— Никаких проводов нет?

— Оно беспроводное. Модерн. А вот что будем с ним делать, Катя, надо подумать.

— Надо сначала проверить, работает ли оно, — глубокомысленно заметила Катя. — А то знаешь, что такое наша техника.

— Да не наша это, японская. Смотри, самурайский язык.

— Все равно давай испробуем на себе. А то понадеемся, а ни черта не выйдет. Как с этим обращаться, Наташа твоя сказала?

— Вот так, тут инструкция на английском и на русском. Это прячется куда-нибудь в потайное место, а это вот для приема сигнала. Ну, ладно, давай проверим, мне самой интересно. — Марьяна взяла из коробки черный, похожий на крупную пуговицу микрофон и вышла в коридор.

Отсутствовала она пару минут, вернулась, настроила приемное устройство. Подключила наушники, похожие на те, которые используют в сотовых телефонах.

— Я его под ковровую дорожку в коридоре у двери в зал для совещаний положила.

— Это в противоположном конце здания? — спросила Катя.

— Да. Там все закрыто.

Они ждали, ждали — тихо, глухо.

— Ну вот, не работает, я так и знала, — Катя хотела было снять наушники, как…

— Да че ты мне впариваешь-то, че я, Зойку, что ли, не помню? Зад — во, не обхватишь, грудь на три километра вперед. Она каждый вечер на площади у памятника торчит, клиентов караулит. С ней Колька Джавдет живет. Не будет она нам информацию на него давать, даже не мечтай!

Катя сдернула наушники и воровато выглянула в коридор — в конце его по лестнице на второй этаж поднимались двое дюжих оперов. Говорили между собой раздраженно и тихо.

— Классно, — восхитилась Катя, возвращаясь. —Только вот будет так же хорошо нам с тобой слышно с улицы?

Марьяна посмотрела на нее, усмехнулась.