Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

– Детектив, вы ведь не знаете, как долго этот пистолет находился в шкафу моего клиента, не так ли?

– Нет, не знаю.

– Таким образом, вполне возможно, что этот неизвестный подозреваемый мог застрелить Маргарет Блейкмор и подбросить оружие в его дом?

– Это совершенно исключено, – отрезал Чейз.

Это я тоже предполагал. И ждал этого.

– Вы уверены? Может, вы опять допустили некоторую неточность в своем ответе? Подумайте хорошенько, прежде чем мы продолжим этот разговор. Как следует подумайте. Так возможно ли, чтобы этот неизвестный подозреваемый мог застрелить Маргарет Блейкмор и подбросить орудие убийства в дом моего клиента?

– Возможно, – выдавил Чейз, но тут же добавил: – Хотя крайне маловероятно.

У меня оставалось еще три вопроса. Я хотел увеличить темп вопросов и ответов. Чейз уже был в ярости и дошел до нужной кондиции. Подступив чуть ближе к нему, я быстро задал следующий вопрос, добавив в свой тон немного остроты:

– В начале этого встречного допроса вы сказали, что вы и ваши подчиненные были тщательны, методичны и профессиональны. Насколько профессионально было не заметить этот сотовый телефон, поленившись обыскать весь дом целиком?

– Нет, я… – начал Чейз, не мешкая ни секунды.

– Вы просто хотели произвести арест, причем неважно кого, не так ли?

– Мы взяли того, кого надо! – ответил он, подавшись вперед и буквально выплюнув свой ответ в зал суда.

Я сделал с Чейзом все, что мог, подготовив почву для разумных сомнений. На данный момент я не хотел называть имен Бейла и Эллиса, пока у нас не будет больше доказательств. Вытаскивание какой-либо конкретики на этих двоих лишь давало Кастро шанс попытаться преуменьшить их ценность для следствия и одного за другим вывести из игры. А так у присяжных остались вопросы. Кто эти подозреваемые? Были ли у них романтические отношения с жертвой? Присяжные, задающие себе вопросы, это как раз то, чего и добивается защита. Сомнения – это нирвана адвоката защиты.

Последний вопрос я выбросил столь же быстро. И стал ждать реакции Чейза.

– Вам известна личность этого вашего анонимного информатора, не так ли?

Он открыл было рот, сделал глубокий вдох и опять закрыл его. Кастро уже вскочил на ноги.

– Возражаю, ваша честь! – объявил он.

– Что? Почему? Либо он знает, кто этот анонимный абонент, либо нет. Эта информация защите не предоставлялась, – сказал я.

Хотя уже нутром чуял, почему Кастро вылез с возражением.

Мы подошли к судейской трибуне, чтобы присяжные и остальные в зале суда не услышали наш приглушенный разговор.

– Он не может ответить на этот вопрос, ваша честь, – объявил Кастро.

– Не понимаю почему, – сказал судья.

Кастро сглотнул, искоса глянул на меня, а затем опять на судью.

– Ваша честь, этот анонимный информатор теперь является нашим анонимным свидетелем.

Глава 40

Блок

– Да что это, черт возьми, с ними обоими? – проворчал Лейк.

Он сидел на пассажирском сиденье «Джипа» Блок, потягивая якобы родниковую воду из пластиковой бутылки. Они торчали там с самого утра, припарковавшись на Западной Семьдесят четвертой улице в таком месте, откуда было хорошо видно дома Тодда Эллиса и Бретта Бейла. Дом Бейла находился чуть дальше, но перед «Джипом» не было припарковано ни одной машины, а благодаря тому, что машина эта достаточно высокая, они могли сразу заметить, если бы кто-нибудь зашел в один из этих домов или вышел из него.

Пока что ни один из мужчин не выходил из своего дома. И никто к ним не приходил.

– Что-то там происходит, это уж точно, – сказал Лейк и на сей раз повернулся, чтобы посмотреть на Блок. На его первое замечание она не обратила внимания и пока что игнорировала второе.

– Я никогда не спрашивал тебя об этом, но почему ты так мало разговариваешь? – спросил он, барабаня пальцами по подлокотнику.

Медленно повернув голову, Блок посмотрела на Лейка. Приподняв бровь, отозвалась:

– Когда ты наконец обзаведешься собственной машиной?

Лейк кивнул. Ну хоть какой-то ответ…

Она перевела взгляд вперед и вздохнула. Вот Лейк-то как раз слишком много разговаривал. И то барабанил пальцами по приборной панели, то притоптывал ногой по полу, то ерошил и без того взъерошенные волосы, гудя себе под нос какой-то мотивчик, или просто говорил что-то – просто ради того, чтобы что-то сказать. Лейк обладал тем излишне энергичным умом, в котором просто слишком уж много всего происходило.

Блок была совершенно неподвижна. Спокойна и сдержанна.

Ее разум работал совсем по-другому. Логика… Цифры… Факты… А затем выводы. Лейк с лихвой компенсировал то, чего она не понимала в поведении людей, а не понимала она очень многого. Он мог мыслить как те люди, на которых охотился. Блок не слишком нравилось размышлять на эту тему. Лейк обладал способностью ставить себя на место других людей. Отличался очень сильной эмпатией, но только не по отношению к обычным людям. Или же не в такой степени. Он изучал худших представителей человечества и мог понять их самые извращенные мотивы и желания. Блок иногда задавалась вопросом, не видит ли Лейк в этих монстрах частичку самого себя.

– Как думаешь, что они затевают? – спросил Лейк.

Блок молча молилась, чтобы кто-нибудь из мужчин наконец вышел из дома. Тогда можно было бы вышибить Лейка из машины, чтобы тот присмотрел за вторым объектом, а самой последовать за первым мужчиной в «Джипе». Она попыталась собраться с мыслями. Это дело и события, связанные с ним, кружились у нее в голове, словно осколки разбитой мозаики. Блок всё перебирала их, раскладывала так и эдак, пытаясь понять, какие из них подходят друг к другу и какую картину могут составить. На данный момент складывались вместе лишь немногие из них. И все равно четкой картины не получалось. Слишком уж многих фрагментов пока что недоставало.

И тут созерцательная часть сознания Блок отключилась, после чего запустилась другая часть мозга. Потому что перед ее нацеленным вперед взором появился Бретт Бейл, который вышел из двери своего дома и спустился по ступенькам крыльца на тротуар. На нем была темно-синяя стеганая куртка, синие джинсы и кроссовки. Бейсболка и солнцезащитные очки. Наряд далеко не парадный – вот какой была ее первая мысль, после чего она глянула на индикатор забортной температуры на приборной панели – 33 градуса по Цельсию. Больно уж жарко для такой куртки. И не то чтобы он просто накинул ее на себя – она была застегнута до самой шеи.

Мимо своей спортивной машины Бретт прошел не останавливаясь, и при его приближении щелкнул замками стоящий чуть дальше «Рейнджровер».