"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Ах, ну… тогда, думаю… извините меня.

Она так поспешно уходит, что это больше похоже на побег.

Кимуру просто трясет от ярости, но он решает не идти за ней. Он едва не кричит ей вслед, что нужно позвонить в полицию и сказать им защитить Ватару, хотя это, скорее всего, не имело бы никакого смысла. У него нет никакой информации о человеке, который получает приказы от Принца, — он даже не знает, является ли этот человек тоже школьником, или медицинским работником, или даже сотрудником полиции, что уж совсем маловероятно. Но если Принц узнает, что Кимура пытался связаться с представителями власти, легко себе представить, каким будет за это наказание.

— Куда это ты собрался, дедуля? В туалет? — Вернувшийся Принц смотрит на Кимуру, сидящего у прохода. — Или задумал какую-нибудь шалость?

— В туалет.

— Со связанными руками и ногами? Уверен, ты сможешь потерпеть еще немного. Давай-ка, возвращайся на свое место. — Принц заставляет Кимуру подвинуться с места у прохода и садится.

— Что ты сделал с чемоданом?

— Положил его на место. На багажную полку, где он лежал изначально.

— Тебя долго не было.

— Мне позвонили.

— Кто?

— Я говорил тебе. Мой друг ждет неподалеку от больницы, где находится твой сын. И он звонит мне для проверки. Он уже звонил мне после того, как мы выехали из Омия, как мы и договаривались, так что я думал, что могло произойти, когда он позвонил снова. «Когда мне уже можно будет это сделать? — спросил он. — Сколько еще я должен ждать? Дай мне уже наконец сделать это, дай мне отключить этому ребенку кислород». Кажется, он действительно очень хочет выполнить эту работу. Не волнуйся, я сказал ему не делать этого. Но если скажу ему, что пора, или не отвечу на его звонок…

— Тогда он навредит Ватару.

— Он не просто навредит ему, — смеется Принц. — Маленький Ватару — все, что он может сейчас делать, это только дышать, и он больше не сможет дышать. Если ты подумаешь о том, что все, что он сейчас делает, — это выдыхает в атмосферу углекислый газ, то можно сказать, что мы принесем пользу экологии. Убийство маленького Ватару — не грех, а защита окружающей среды. — Он преувеличенно смеется.

«Он пытается вывести меня из себя, — думает Кимура, контролируя свой гнев. — Выбирает слова, чтобы меня выбесить». Он стал замечать, что иногда Принц говорит «твой сын», а иногда — «маленький Ватару»; это какой-то его метод, чтобы давить на нужные кнопки. «Не позволяй ему тебя достать», — предупреждает себя Кимура.

— Что у тебя там за человек, такой усердный, а? Ему-то какое дело?

— Не сомневаюсь, что тебе хотелось бы это узнать, дедуля. Но, по правде, я тоже знаю о нем совсем немного. Знаю только, что он согласился выполнить эту работу за деньги. Насколько мне известно, он уже может быть в больнице в белом халате. Если он одет как сотрудник медицинского персонала и ведет себя так, будто он там работает, едва ли кто-то начнет задавать ему вопросы. Все, что ему требуется, — это вести себя естественно, и тогда никто ничего не заподозрит. Но правда, не волнуйся. Сейчас всё в порядке. Я сказал ему не делать ничего твоему сыну. Я сказал ему: «Сиди спокойно и оставайся там, где ты есть. Пока что не убивай этого ребенка. Следуй правилам».

— Хорошо, ладно, только сделай мне одолжение — не дай своему телефону разрядиться. — Кимура говорит беззаботно, но в глубине души он смертельно серьезен. Он даже не может допустить мысли о том, что произойдет, если подручный Принца попытается позвонить и не дождется ответа.

Кимура устремляет на Принца долгий взгляд, как будто внимательно рассматривая нечто отвратительное.

— Скажи, какая у тебя цель в жизни?

— Зачем ты спрашиваешь? Я и сам этого не знаю.

— Мне трудно представить, что у тебя нет какой-нибудь цели.

Принц улыбается — так беззаботно и невинно, что на какую-то долю секунды омерзение Кимуры сменяется желанием заботиться о нем и защищать его.

— Ты меня переоцениваешь, дедуля. Я не настолько сложен. Я просто хочу испробовать в жизни как можно больше.

— Ты имеешь в виду жизненные впечатления?

— У меня только одна жизнь. — На этот раз его слова не звучат фальшиво. Он совершенно искренен.

— Продолжай в том же духе, и твоя драгоценная единственная жизнь может закончиться раньше, чем тебе этого хотелось бы.

— Ты можешь быть прав. — Снова этот вид чистой невинности. — Но у меня хорошее предчувствие, что ты ошибаешься.

«И что же придает тебе такую уверенность?» — хочет спросить Кимура, но сдерживается. Он знает, что ответом будет не какой-нибудь детский лепет. Совершенно ясно, что Принц родился с врожденным чувством превосходства над другими людьми, с ощущением того, что у него есть право решать, кому жить, а кому умереть, и что у него не возникает ни тени сомнения относительно своей избранности. Удача благоволит Принцу больше, чем обыкновенным людям, потому что он сам пишет для нее правила.

— Послушай, дедуля, ты ведь знаешь, как аплодируют после концерта в филармонии?

— Ты бывал в филармонии?

— Конечно. Слушатели не начинают аплодировать все одновременно: несколько человек начинают, а потом присоединяются остальные. Аплодисменты нарастают, достигают пика и затем стихают, потому что все меньше и меньше людей продолжают хлопать.

— Я похож на того, кто ходит на концерты классической музыки?

— Если построить график звука аплодисментов, кривая будет напоминать маленькую гору, верно? Вначале хлопают только несколько людей, потом больше, и после того, как проходит пик, аплодисменты начинают стихать.

— Я похож на того, кого интересуют графики?

— А если построить график чего угодно еще — например, покупок определенной модели мобильных телефонов, он будет выглядеть точно так же, как график аплодисментов в филармонии.

— И что я должен тебе на это ответить? Что твое открытие