Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт

дел появится чудесное превращение сестры в первоклассного врача. Чанья убедила себя, что Будда ее одобрил бы, и решила, что сумеет доказать это математически. Она немедленно взялась за калькулятор — цифры выглядели примерно так: в среднем три мужчины в неделю за десять лет равняется 1560. На каждого мужчину приходится в среднем два соития (одно ночью, одно утром, чтобы пробудить его щедрость) — это получается 3120 эпизодов, негативно влияющих на карму. Чтобы нивелировать отрицательное воздействие, сестре необходимо вылечить такое же количество средних и тяжелых больных, с чем, по мнению Чаньи, она легко справится в течение примерно одного года. Другими словами, за деньги, отданные на образование сестры, Будда освободит ее от кармических последствий занятия неблаговидным ремеслом через год после того, как сестра подучит диплом.

Но Чанья не спешила. Америка истощила ее сильнее, чем она думала. И красотка решила расслабиться — на тайский манер.

Благодаря предупреждению Митча она уезжала из Соединенных Штатов с такой поспешностью, что ему не пришло в голову спросить у нее адрес. Не было у Митча и номера телефона, потому что ее американский мобильник не действовал за пределами США. Если бы Чанья захотела, то могла бы навсегда захлопнуть дверь перед Тернером. Даже имея доступ к немалым возможностям ЦРУ, он вряд ли сумел бы отыскать ее в Таиланде. Именно так она и собиралась поступить: порвать навсегда и с ним, и с его пугающим восхитительным безумием.

Но переезд с Запада на Восток вызвал такие изменения правил игры, от которых кругом шла голова. Послеобеденные часы в ее деревне были долгими и жаркими. Никому не приходило в голову ничего иного, как завалиться спать, сыграть в «больше-меньше» или нализаться самогона. Недаром же она называлась Деревушкой Спящего Слона. Даже ее кузина Джиап любила сразиться на деньги и побаловаться холодным пивком. Стремясь заработать состояние, Чанья усвоила кое-что из религии — целеустремленность. Каждый вечер надо составлять список того, что необходимо сделать завтра. Трезвенник Митч привык при этом молиться. А на следующий день проверять, что выполнено и на сколько удалось продвинуться к цели. При переезде в другую страну такая привычка моментально забрала покой. Стоило повременить пару месяцев, беспокойство бы улеглось и Чанья приспособилась бы к примитивному ритму жизни любимого дома. Но в соседней деревне, в десяти минутах езды на мотоцикле обнаружилось интернет-кафе.

Это был дом в китайском стиле. Хозяйка, пожилая женщина, вдобавок к составлению гороскопов, продаже любовного зелья и астрологическим бизнес-прогнозам, чтобы свести концы с концами, брала на дом стирку и установила несколько подключенных к Интернету компьютеров. Чанья знала, что в любой онлайновой службе она может получить абонемент пользователя так, что Митч не сможет определить ее местонахождение.

Раньше она не сознавала, но, оглядываясь назад, поняла, что Тернер при всех его проблемах оказался ближе всего к тому, что принято называть истинным любовником. Танее, разумеется, был великолепен, но она состояла при нем младшей женой, а не богиней. Чанья не могла сказать, насколько она любила Митча, но теперь видела, как сильно влекла его страсть, и ощущала себя так, словно у нее отняли нечто жизненно важное. Сердце постоянно мучительно ныло — новое и очень непривычное состояние в ее положении.

Первое послание в адрес его электронной почты на работе было образцом кокетливой скромности:

Привет, ты как?

Через несколько минут он ответил:

Чанья, Господи, где ты? Куда подевалась? Я совершенно сошел с ума. Каждый день молюсь, утром и вечером хожу в церковь, сажусь на заднюю скамью, и когда не возношу молитвы, то плачу. Чанья, я не могу без тебя. Совершенно сбрендил, верую не так, как полагается, от всего оторвался, на работе лицемерю, знаю, вся система пошла кувырком и мое единственное спасение — это ты. Все последние недели думал об одном: только ты способна меня спасти. Хочу быть только с тобой. Сделаю все, что пожелаешь. А ты можешь делать все, что тебе угодно. Продолжай заниматься проституцией, если тебе это нужно. Где ты? Я уверен, что могу получить назначение в страну. Атака на башни-близнецы поставила контору на уши. Кое-кто из начальников готов прислушаться к любому намеку, особенно со стороны тех, кто знаком с Азией. Мне и надо-то всего сказать, что готов поболтаться на тайской границе, где много мусульман, собрать о них сведения и выяснить, что замышляют бородачи… Могу оказаться там через месяц, а может быть, и раньше. Все хотят заработать очки на одиннадцатом сентября, и, по мнению некоторых, послать такого человека, как я, в край правоверных полезно для послужного списка. Дорогая, дай мне номер твоего телефона. Пожалуйста.

Чанья напечатала:

А разве мы не можем болтать по Интернету?

Тернер прислал:

Ты должна дать номер твоего телефона. Вчера я переговорил с боссом — сказал, что готов поехать к вам. Он так меня благодарил, что чуть не встал на колени. В ответ сообщи хотя бы свой телефон. Ну пожалуйста, Чанья. Я умираю без тебя. PS: Вчера вечером специально ради тебя посмотрел «Симпсонов». Гомер стал талисманом команды «Спрингфилдских изотопов». Очень хороший эпизод.

С самого начала их отношений Чанья почувствовала, что ее притягивает некая загадочная сила. Может быть, та легендарная энергия, которой, как принято считать, обладают все американцы? Или обычная древняя жажда женщины к самолюбованию? Невольно чувствуешь себя польщенной, если мужчина готов ради тебя уехать из Вашингтона и жить в третьем мире, в какой-то дыре, только бы находиться рядом с тобой. Чанья сообщила Митчу номер своего тайского мобильного телефона. За этим последовали сплошные звонки. Судя по времени вызовов, Тернер страдал бессонницей, но, перед тем как позвонить, не забывал выпить стакан вина, поэтому ей не приходилось терпеть мрачную, молитвенную, серьезную составляющую его характера. Подвыпивший, он даже по телефону умел рассмешить. Внезапно скучные сонные вечера оказались скрашенными смехом до упаду.

Прошло несколько недель, и Митч позвонил из городка, о котором Чанья почти не слышала. Город находился на другом конце Таиланда, на малайзийской границе, и назывался Сонгай-Колок. Она никогда там не была, но слышала, что город представлял собой сплошной бордель для мусульман, толпами приезжающих туда из пуританской Малайзии. Занятые в этом ремесле женщины привыкли смотреть свысока на бангкокскую элиту.

После первого звонка Митча из Сонгай-Колока Чанья закрыла мобильный телефон в странном расположении духа. До сих пор их телефонное общение ограничивалось сплошным хихиканьем, было чем-то вроде забавной прививки американского остроумия, страсти, энергии и оптимизма, без малейшего проявления собственничества, назойливости, фальши, назидательности и нетерпимости. Соединенные Штаты являлись ей, словно