Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— А как же.., как же вы будете, когда навигация кончится? — громко спросила Катя.

Он обернулся.

— Ну, там видно будет. Вернемся в Питер с дочкой. Может, на время в отеле поселюсь. В «Астории», например. Один раз живем на свете, правда?

— Один, — Катя кивнула. Ей вдруг отчего-то малодушно захотелось спрятаться за спину Колосова. И было стыдно: чего она вылезла? И еще как-то неспокойно. Она чувствовала: превентивная акция, задуманная Колосовым, с треском провалилась. Они явились — и ничего толком не узнали. Ни о Ждановиче, ни о ком другом. Так, впрочем, всегда и бывает — первый блин комом. Но досадно было, что их на всех этих милицейских вездеходах с мигалками в окружении милиционеров с автоматами никто на теплоходе не испугался. Никто не выказал слабости или растерянности. Означало ли это, что здесь, на этом ковчеге, милицию ждали? И не сейчас, не после гибели Бокова, растиражированной по всем новостям, а с самого начала? И почему это Долгушин произнес это слово — «Астория»? Как пароль произнес. Неужели он узнал ее? Да этого быть не может! Просто не может, и все, однако…

— Павлин у вас — загляденье, — хмыкнул вдруг Колосов. — Где ж такого покупали? М-да.., все же жаль, что наш главный вопрос так и не прояснен. Ну да нечего делать. Время нас поджимает, — он глянул на часы. — Что ж, как говорится — до следующего раза.

— Да образуется все с Лехой, — сказал Долгушин. — Это ж ни в какие ворота: он и убийство Бокова.

— Ни в какие? Даже так?

— Да вы сами скоро в этом убедитесь. Леха, он… Это ж Леха Жданович! Мало ли, что там меж ними было.

— А что было-то?

— Да ничего такого, что могло кончиться убийством. Слово вам даю. Вы моему слову поверите?

— Поверю.

— Ну, тогда запомните: Жданович, хоть и на дух Кирюшку Бокова не переносил, хоть и морду ему не раз пощупать порывался, убить бы не смог. Он такой человек. Он не создан для крови.

— А для чего он создан?

— Песни его слышали, стихи? Вот для этот он и создан. Еще чуть-чуть для водки, как всякий нормальный мужик русский, еще… Ну, не заставляйте меня в пафосный тон впадать насчет его дара свыше.

— А кто, по-вашему, мог убить Бокова?

— Кто? Скажу вам так: если Леху в покое не оставите, я вот заявлю следователю прокуратуры… Почему-то мне все время кажется, что эта вот ваша спутница все-таки из прокуратуры — такая она строгая и невеселая, — Долгушин смотрел на Катю, — я заявлю, что Бокова убил я.

— Вы?

— Скажу, что я.

— Если Жданович виновен, такое лжепризнание его не спасет.

— А он не виновен.

Катя ожидала, что Колосов с ходу бросит в ответ: «А вы?» — но он не спросил.

— Аристарх, проводи господ-товарищей из милиции, — распорядился Долгушин. — Лиля, тебя на ветру окончательно продует, у тебя нос вон посинел. Ты бы Марусю увела в каюту, раньше не догадалась, нет?

Колосов, уже взявшийся за перила трапа, обернулся:

— Лиля… Она, Виктор Павлович, не уходила потому, что внимательно прислушивалась ко всему, что тут говорилось меж нами. Да, Лиля, уважаемая… Вы бы точно ребенка передали кому-нибудь. Вам придется сейчас проехать с нами.

— Мне? Зачем? Это почему? — щеки Лили снова вспыхнули. Она передала Марусю на руки Долгушину.

— Придется проехать до ближайшего отделения. Ненадолго.

— Но я ничего не сделала.

— Я и не говорю, что вы сделали. Нам просто надо кое-что выяснить. Вопросы кое-какие.

— Но я… Выясняйте. А что здесь нельзя?

— Действительно, здесь все выяснить нельзя? — спросил Долгушин.

— Нет, нельзя, — ответил Колосов.

— Почему же? — грозно рявкнул капитан Аристарх. — Что еще за новые фокусы?

— Это не фокусы. Таков порядок. У нее в паспорте, по-моему, неточность. Надо разобраться, прошу, — Колосов пропустил растерянную Лилю вперед.

Катя не совсем поняла этот колосовский ход конем.

Одно было ясно: Никита просто так, битым, «Ковчег-Крейсер» покидать не желал. В сплошной обороне, занятой его обитателями, его зоркий натренированный глаз сыщика углядел податливое звено. Катя вспомнила, что говорил ей Вадим по поводу Лили. По его мнению, она была безответно влюблена в Ждановича. Любопытно все-таки, почему Колосов выбрал именно ее для большой атаки? Неужели он решил, что к ней, единственной из всех, он сможет подобрать ключ?

Глава 24. 342. -Й НОМЕР

Когда шли к машинам, Катя спиной чувствовала на себе пристальные взгляды собравшихся на палубе.

— Зачем они Лильку забрали? — выходил из себя капитан Аристарх. — Витя, ну сделай же что-нибудь! Чего они девчонку мурыжить будут?!

Закат догорал над дальним лесом. По фарватеру промчалась моторка.

— Как она потом назад-то доберется?

— Ну а ты, медведь, на что? — спросил Долгушин.

— Не понял? — капитан Аристарх сдвинул фуражку на затылок.

— Садись в машину, дуй за ней, — Долгушин, как когда-то Кравченко, бросил капитану ключи.

— Что, так прямо за ментами?

— За ней, чудило.

— Они ж ее за Леху мотать будут, знаю я их подлую ментовскую породу.

— Леха далеко, а ты здесь, вот он. Ты о ней позаботься, а о Лехе не волнуйся. Он мне днем звонил. У него все в норме. Ну, что ж ты стоишь? Дуй, а то не догонишь.

Капитан Аристарх стукнул кулаком по перилам и одним мощным прыжком перемахнул через борт — на трап. Через две минуты «Ауди» устремилась вслед за вереницей милицейских машин.

— Батюшки-светы, за нами, кажется, погоня, — сообщил Кате Колосов, глядя в зеркало заднего вида. — Кто же это там, на теплоходе, так за вас переживает, вы не знаете, Лиля?

Лиля на заднем сиденье не ответила. Однако назад оглянулась.

— Да, Лиличка, Лилия Владимировна Пономарева, судя по паспорту, да.., такие вот пироги, Лиличка… — продолжал Колосов. — Тревожитесь вы, манерное, по поводу документов. А вы не тревожьтесь. Все там у вас в порядке с паспортом. Просто это предлог. Мы вот с коллегой, — он покосился на Катю, — посчитали, что с вами нам лучше переговорить с глазу на глаз, без разных там прытких доброхотов, навроде того, кто сейчас пылит там сзади. Они, доброхоты эти, ваши приятели, в судьбе своего товарища Алексея Ждановича слишком уж живое участие принимают. Выручить его хотят. Но укрывательство от правоохранительных органов, от следствия — это не помощь, Лиля. Это вред прямой, и в первую очередь для самого укрываемого. И чем дольше времени проходит в такой вот неразберихе, чем дольше остаются открытыми серьезные вопросы, тем все больше и больше рождается в некоторых головах подозрений. Тем сильнее они