Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Несколько раз он терял почти все, и одного воспоминания о тех первых отчаянных, до побелевших костяшек на сжатых кулаках, сделках, о невыносимо долгих уик-эндах, когда ему случалось оставить рискованную «открытую» позицию до понедельника, о бесконечных ночах с нависшим над ним банкротством было достаточно, чтобы прошиб холодный пот.

Затем наступили девяностые с растущим «бычьим» рынком на Западе и обвалом индекса Никкей на Востоке. Вместе с Соросом он играл против британского фунта и вовремя оседлал японский рынок, вплоть до его самоубийственного падения с рекордной высоты 36 000 пунктов до жалкой четверти этого уровня. Тогда же он покупал акции «Ай-Би-Эм» по пятьдесят, а после продал по двести, причем после так называемого дробления акций, когда их количество у него удвоилось.

Бум интернет-торгов был самой трудной задачей, и, с его благочестивой точки зрения, все указывало на то, что Бог его действительно не покинул. «Яху!», «Нетскейп», «Инктоми» и «Акамаи». По ним он поднимался все выше, выше и выше. Если острый глаз сидевшего в нем аналитика говорил, что котировки завышены, на помощь спешила логика трейдера, призывавшая сохранять спокойствие. «Следуй за трендом» — гласило правило тех дней, и он следовал общей тенденции рынка так же преданно, как выполнял религиозные обряды. Хорошо усвоил он и что такое «стоп-лосс» — когда и как выставлять ограничитель убытков.

Были и другие сделки — и в легальном бизнесе, и в полулегальном: «Интелтек» в Парагвае, «Гропиус джемс» в Нигерии, «Аллен Виктор металл» в Казахстане. В какой-то момент он дал себе клятву никогда не ставить свой капитал под удар, а стабильные доходы, обеспеченные его неусыпной заботой, лучше употребить на более важные побочные интересы.

Покончив со звонками, Габриэль прошел в небольшую кухоньку и налил кофе в щербатую фарфоровую чашку. Отхлебывая маленькими глотками крепкий ароматный напиток и закурив сигарету, он переводил взгляд то на мигающие экраны, то на потертый портфель около письменного стола — на всю обстановку своего офиса, в который он уже вряд ли вернется. Выдвинутые ящики картотеки из полированного тика. Картины маслом в позолоченных рамах на стенах, обшитых деревянными панелями. В основном натюрморты. Ничего не говорящие изображения фруктов, дичи, рыбы, специально подобранные так, чтобы ничем не выдать его вкусы и предпочтения, не выдать его прошлое. Они останутся здесь. Он не любил их. Фотографии улыбающихся детей, миловидной женщины со светлыми волосами и пары йоркширских терьеров украшали низкий сервант и журнальный столик для посетителей. Они тоже останутся здесь. Они все ему совершенно чужие: он не знал никого с этих фотографий. Кроме собак.

Отставив чашку с кофе, он прошел к принтеру у письменного стола и достал пачку распечатанных листов. Верхняя страница показывала план здания. Не обращая внимания на планы первого и второго этажа, он нашел страницу с планом третьего и, переложив ее наверх, сел. Проведя ногтем по чертежу, он быстро отыскал ожоговое отделение. Сверившись с записями по какому-то своему предыдущему разговору, он написал на плане несколько имен и добавил самую важную информацию: «Кабинет 310, в 10.00».

Немного сбитый с толку скоростью, с какой развивались события, он только покачал головой.

Ну и темпы!

В то утро телефон зазвонил в четыре тридцать. Габриэль уже проснулся, принял душ и, одетый в деловой костюм, сидел в кабинете у себя дома в Нейи, зеленом элитном квартале Парижа. Он слушал передачу службы новостей Би-би-си, где сообщали о смерти некоего Абу Саида, высокопоставленного члена «Хиджры», до этого момента никому не известной исламской экстремистской группировки. И его мучил вопрос: кто навел американцев?

— Да? — ответил он на звонок.

— Буду в Париже послезавтра. Где-то после полудня. Наличные готовы?

Габриэль поморщился, услышав сильный еврейский акцент.

— Конечно. Посылка с вами?

— Да.

Габриэль проглотил застрявший в горле ком. Мир начинал вращаться вокруг новой оси.

— Вам есть где здесь остановиться? Могу что-нибудь подыскать.

— Спасибо, я сам справлюсь.

— Мы сможем встретиться?

— Это было бы нецелесообразно.

В утреннюю тишину ворвался плач младенца. Габриэль повернулся в сторону шума: плакал Фаез, его седьмой сын, которому исполнилось всего несколько недель. Отчего-то вдруг захотелось сесть в полумраке рядом с женой и смотреть, как она укачивает мальчика.

— Я свяжусь с вами в течение сорока восьми часов, — сказал звонивший. — Если за это время от меня не будет вестей, считайте, что меня поймали. Я не герой и молчать не буду. Ваше настоящее имя мне, к счастью, неизвестно, но, пожалуй, лучше примите какие-нибудь меры предосторожности.

— Удачи, — произнес Габриэль и повесил трубку.

Итак, профессор в пути.

В пять часов утра у Габриэля оставалось только одно дело, о котором нужно было позаботиться. Он сидел за своим письменным столом, как на командном посту. Взгляд упал на страницу блокнота, где несколько раз было жирно обведено имя «Грегорио», выдавая его недовольство происходящим. Сняв трубку, Габриэль набрал десятизначный номер. На том конце по-испански ответил жизнерадостный женский голос:

— «Интелтек», буэнос диас.

— Буэнос диас, Глория, — ответил Габриэль на хорошем, но не беглом испанском. — Я хотел бы поговорить с сеньором Грегорио, будьте любезны.

— Сеньора Грегорио нет на…

— Глория, — перебил ее Габриэль, и в его голосе зазвучали металлические нотки, — соедините меня с сеньором Грегорио. И немедленно.

— Слушаюсь, шеф.

В трубке послышалось негромкое жужжание латиноамериканской мелодии, из тех, которые используют в качестве фоновой музыки в больших магазинах, и у него возник вопрос, почему никто не подумает передавать по радио что-нибудь более жизнерадостное вместо этой вялой дребедени. Прошла минута, и, к своему ужасу, Габриэль заметил, что насвистывает привязчивую мелодию. Он с отвращением закусил губу. Коварная гниль распространилась повсюду. Даже в такой тихой заводи, как Сьюдад-дель-Эсте.

— Грегорио слушает.

Подавшись вперед, Марк Габриэль произнес:

— Педро, хорошо, что я до тебя дозвонился. Произошло небольшое недоразумение.

— Привет, Марк. Недоразумение? О чем, бога ради, ты говоришь?

— Я говорю о сумме в двенадцать миллионов долларов. Ты обещал перевести ее на счет нашего партнера еще на прошлой неделе. Уверен, это просто оплошность.

С ежегодной прибылью около семидесяти миллионов долларов компания «Интелтек» стала лидером продаж, поставляя легальные компьютерные программы на стремительно развивающиеся рынки Юго-Восточной Азии, Южной Америки и Восточной Европы. В прошлом году компания отгрузила более миллиона экземпляров таких программ, как «Майкрософт офис», «Лотус девелопмент», «Корел уорлдперфект». Отличный бизнес. Коэффициент валовой маржи — восемьдесят процентов. Никаких маркетинговых затрат. Никаких расходов на рекламу. После издержек на производство товара самую большую статью расхода составляли «официальные благодарности», или попросту взятки правительственным чиновникам. Все копии, что продавала фирма «Интелтек», были пиратскими, записанными на оборудовании