Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Мы узнали о пакистанском банкире, который в прошлом занимал высокий пост в финансовой империи «Би-Си-Си-Ай», а тут как раз прилетел из Южной Америки в родные края и тоже двинулся в сторону Джелалабада. Он попросту не мог проехать через город и не намекнуть своим старым дружкам, что замышляет какое-то крупное дело. Многие бойцы «Аль-Каиды» оскорбились, когда он заявил, что у них сбит прицел. Говорят, что он дважды употребил слово «мазилы» и назвал их атаки бессмысленными.

— А как вы узнали, что он связан с «Хиджрой»?

— Мы проследили его до предместья Джелалабада, где жил Саид. Таких совпадений не бывает, мистер Чапел. Не та игра.

— Его взяли?

Сара покачала головой, и Адам заметил, как она стиснула зубы.

— Ночью мы его упустили, — чуть прикрыв глаза, ответила она с нескрываемой досадой. — Как сквозь землю провалился.

Остановив машину на красный свет, она хлопнула ладонью по рулю:

— В любом случае, на сегодняшний день нам известно, что «Хиджра» — это деньги. Деньги и цель. Конечно, теперь мы усвоили урок: живыми они не сдаются. — Она посмотрела на Чапела, и, когда заговорила снова, ее голос стал глуше, но искреннее. — Ответьте же мне, мистер Чапел, что такое они задумали, ради чего готовы идти на смерть, лишь бы не проговориться?

16

Баснословное богатство. Двести семьдесят один миллион четыреста пятьдесят девять тысяч долларов и три цента. Он продал последнюю партию акций и закрыл последний опцион. Впервые за двадцать лет в портфеле ценных бумаг было пусто. Три монитора на его рабочем столе, передающие в реальном времени информацию с торгов, мигали, словно бессодержательный триптих в духе эзотерического искусства под модным названием «нью-эйдж». Всего на несколько минут полная сумма, подводящая итог его двадцатилетней деятельности, оказалась на его расчетном счете. Вся до последнего цента.

Марк Габриэль смотрел на цифры и ничего не чувствовал — ни удовлетворения, ни гордости, ни жадности. Он уже давно усвоил хладнокровную объективность профессионального трейдера. Он с радостью предвкушал грядущее испытание сил, и в глазах его светилось бесстрашие воина. Деньги — абсолютное оружие, остальное — всего лишь прелюдия.

Двести семьдесят миллионов долларов.

Он мог бы купить яхту в Антибе на Лазурном Берегу — какой-нибудь «Санкрузер» длиной шестьдесят метров, с вертолетной палубой и командой из десяти человек, виллу на Ибице, шале в Церматте и поместье в окрестностях замка Шенонсо, и еще хватило бы на роскошные вечеринки, дорогую одежду и веселое времяпрепровождение до конца дней. Ничего этого Габриэлю не было нужно. У него уже имелось нечто куда более ценное. Дело жизни.

Отодвинув в сторону большой ниццкий сэндвич, он снова надел наушник и пробормотал себе под нос: «Двести семьдесят. Так, посмотрим, что можно с этим сделать».

— Привет, Хайни, — обратился он к своему банкиру в Цюрихе на почти безупречном швейцарском немецком. — Новая стратегия. Только не падай в обморок и не спрашивай почему. «Ричмонд холдингс» играет на понижение по-крупному. Записываешь? Зашорти мне десять тысяч акций «Ай-Би-Эм», десять тысяч компании «Три-Эм», десять тысяч «Мерк», десять тысяч «Майкрософт»…

Он принялся перечислять промышленные гиганты Соединенных Штатов, после чего отправился в кругосветное путешествие, следуя логике своей карающей доктрины Судного дня, — в Великобританию, Францию, Германию, Японию и Гонконг. В каждой стране он выбирал только акции фирм, выпускающих самые продаваемые товары. В его список входили производители электроники, лекарств, канцелярских принадлежностей, а также поставщики услуг в сфере финансов, страхования, недвижимости и индустрии развлечений. Он обошел вниманием только один сектор — оборонную промышленность.

Закончив разговор с Цюрихом, он позвонил в Мадрид и проделал то же самое. Затем, закончив разговор с Мадридом, он позвонил в Дублин, Франкфурт, Мехико и Йоханесбург.

— Торгуем в шорт, — говорил он снова и снова.

Но когда от него требовали объяснения такой пессимистичной оценки грядущей ситуации в данном секторе рынка, он ничего не желал объяснять и лишь твердил, что «котировки завышены».

«Торговать в шорт (в короткую)», или продавать ценные бумаги без покрытия, означает продавать товар, который тебе не принадлежит, в надежде, что акции соответствующих компаний упадут в цене и можно будет выкупить их значительно дешевле. Идея в том, чтобы продать по сотне, дождаться плохих новостей, сбить цену, а затем выкупить акции обратно по пятьдесят, таким образом «наваривая» по пятьдесят долларов сверху. В сущности, все сводится к продаже и последующей покупке тех же акций.

Но на деле все не так легко, как кажется. Официально вы должны взять эти акции взаймы. Если они растут в цене, то есть «цены идут против вас», спекулянта-неудачника могут заставить выкупить их у настоящего владельца по этой более высокой цене. (Но только если он действительно намеревался продать их именно тогда и если нет других выставленных на продажу акций, которыми можно было бы их заменить.) Кроме того, за пользование займом вы обязаны выплачивать определенный процент. Но это уже техническая сторона дела. Важно понять то, что, даже не являясь официально владельцем акций, вы все равно получаете деньги от их продажи.

По большому счету, чтобы продавать ценные бумаги в кредит, без покрытия, нужны три вещи: характер, хороший кредит и владение информацией. Первое у трейдера либо есть, либо нет. Что до второго, то брокерские фирмы охотно дают в долг. Финансовые компании, как и вообще весь западный бизнес, жадны до барышей и с удовольствием предоставляют своим клиентам веревку, чтобы повеситься. Такому солидному клиенту, как Марк Габриэль с его «Ричмонд холдингс», позволялось продать акций на сто долларов против каждых двадцати пяти на его личном счете. Таким образом, уровень маржи (так называемое кредитное плечо) составлял в его случае двадцать пять процентов. Что же касается информации, в запасе у Габриэля не имелось никаких грязных секретов об этих компаниях — ни предстоящего судебного процесса, ни сведений о нечистой сделке, ни подозрений о серьезных технологических нарушениях. Он владел информацией куда менее безобидного свойства. Скоро грянет новость, которая больно ударит по всем акциям на всех рынках мира.

Через час после того, как он начал продавать, экраны ожили, показывая его счета, на которых общая сумма немного превысила миллиард долларов.

Девять нулей.

Габриэль задумчиво сцепил пальцы.

Он начал в тысяча девятьсот восьмидесятом году. Ему был двадцать один год, и он только что закончил Лондонскую школу экономики с дипломом по специальности «Финансы». Помимо диплома, у него было рвение неофита и собранные в складчину четыре миллиона долларов, из которых половину составляли пенсионные сбережения его отца, а другую половину — взносы друзей-единомышленников.