Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

сражений в пейнтбол он всегда закрывал собой «соратников по оружию» и придумывал кучу отговорок, чтобы они не выбывали из игры… Этот прекрасный профессионал и простой, открытый человек неизменно пользовался огромным уважением у всех сотрудников отделения. Ли Дэян, после того как у него на глазах избили медсестру, стал робким и подавленным. Особенно его волновал вопрос: почему в обществе существует такое попустительское отношение к проблеме насилия над врачами и при каждом удобном случае, не особо разбираясь, кто прав, всю вину перекладывают на них? Он часто изливал свою душу Лао Суну, говоря о своих переживаниях и обидах. Большую часть времени Лао Сун оставался внимательным слушателем, только иногда произносил несколько утешительных фраз, поощрял его мыслить шире, не сводить все к выбору «слава или позор» и почаще в свободное время вспоминать клятву Гиппократа.

Однажды Ли Дэян заговорил о том, что Городское управление труда якобы ради справедливости собирается не только отменить надбавки за ночные смены для врачей, но еще и конфисковать все ранее выплаченные по этой статье деньги как «выделенные в нарушение постановления». В народе это решение было встречено на ура, и больнице ничего не оставалось, кроме как подчиниться. А на тех врачей, которые выразили свое несогласие, были наложены дисциплинарные взыскания.

«Они всегда побеждают…» – сорвалось с губ Лао Суна.

Чжоу Юнь, стоявшая рядом, услышав его слова, тут же вмешалась:

– Не вгоняй моих сотрудников в пессимизм! А то наберутся у тебя негативной энергии!

– Придется пить куриный бульон, а еще суп от похмелья, – с громким смехом ответил Лао Сун. – Говорят, настоящее золото не боится огня. Это не про отвагу, а про принятие неизбежного.

Когда Лао Сун покинул этот мир, у Ли Дэяна не осталось никого, с кем он мог бы поговорить по душам, и сейчас в смотровой он, похоже, излил в словах всю ту горечь, которая скопилась у него в душе за последние полгода. Но Чжоу Юнь не стала его ни в чем убеждать, потому что прекрасно понимала: нет горя хуже отчаяния. Слова Ли Дэяна свидетельствовали о том, что он окончательно утратил надежду, и обратной дороги нет. Пусть идет, если хочет. Стоит отпустить его, как и многих людей и многие проблемы…

12

Войдя в реанимационную, Чжоу Юнь увидела, что у Цай Вэньсинь и Да Нань уже все подготовлено. Она рассчитывала, что когда приедут Ху Лайшунь и Чэнь Шаолин, то четверых детей она разместит здесь. Конечно, возникал определенный риск: если в больницу поступит ребенок, серьезно пострадавший при падении с высоты или в ДТП, нужно будет оборудовать для него дополнительное место и потерять на этом время. Но сейчас придется сделать как решили, а дальше смотреть по ситуации.

Чжоу Юнь вышла из реанимационной и увидела, что Фэн Ци, опираясь на костыли, стоит у дверей палаты наблюдения и о чем-то разговаривает с Лэй Лэем. При этом лица у обоих явно не светятся радостью.

После ранения Фэн Ци все время сидел на стуле в палате. В душе он сильно беспокоился о детях, оставшихся на отделении интенсивной терапии. Тянь Ин наверняка места себе не находит, переживает за него, поэтому он хотел как можно скорее подняться наверх и оказаться рядом с ними. Но на раненой ноге никуда не уйдешь. Он видел, как заняты Да Нань и Цай Вэньсинь, и ему было неловко их беспокоить. Но, когда у них выдалась свободная минута, Фэн Ци попросил принести ему костыли. Да Нань тут же разыскала пару, и он, опираясь на них, шаг за шагом поковылял к двери, но, выйдя за порог, тут же столкнулся с Лэй Лэем.

Сегодняшним вечером они впервые встретились лицом к лицу.

Из этих двоих один раньше работал в Городском управлении, другой – в районном участке. До сих пор им не приходилось работать вместе, и у них была большая разница в статусе. В итоге так вышло, что Фэн Ци узнал Лэй Лэя, а Лэй Лэй не узнал Фэн Ци. Однако Фэн Ци сегодня уже несколько раз появлялся в приемном зале отделения неотложной помощи и привлек к себе внимание тем, что продемонстрировал профессиональные навыки, явно превосходящие уровень рядовых сотрудников полиции Пинчжоу, говорил на путунхуа с пекинским выговором и имел на поясе аптечку первой помощи, а по этим признакам было совсем не сложно догадаться, что он выполняет здесь какое-то секретное задание. Пока Лэй Лэй не прознал, что именно делает здесь этот человек, он не спешил вступать с ним в контакт. Но теперь, некоторое время понаблюдав за ним и поразмыслив, он решил: «Пора».

– Я представлюсь. Я руководитель Кабинета общественной безопасности Пинчжоу, мое имя – Лэй Лэй. Сегодня вечером на территории старого района на нас временно возложены функции полиции. – Не отводя глаз от Фэн Ци, Лэй Лэй участливо спросил: – Как ваша нога, вам уже лучше?

Поскольку Фэн Ци потерял много крови, его и без того всегда белокожее лицо сейчас имело легкий зеленоватый оттенок. Он знал, что рано или поздно Лэй Лэй явится к нему, но он никак не думал, что это случится так неожиданно. Фэн Ци на некоторое время растерялся, а потом коротко кивнул.

– Вы ведь из Пекина, не так ли? Какое выполняете задание?

Когда полицейским приходится работать за пределами родного региона, если их сослуживцы из другой провинции спрашивают о характере и конкретном содержании их задания, то, принимая решение, говорить им в ответ правду или нет, нужно учитывать множество факторов, в том числе степень секретности задания, чин того, кто задает этот вопрос, существование на месте необходимости в содействии братской организации и множество других. Если хранить молчание, это будет означать, что задание имеет высокий уровень секретности, и ежели спрашивающий продолжит настаивать и пытаться выпытать детали и подробности, то впоследствии он будет привлечен к ответственности.

Вопрос в том, что система, по которой организована полиция, идентична военной и так же, как в армии, здесь существует строгая система субординации, особенно между сотрудниками полиции, работающими на одной территории. Офицер хоть на одну ступень выше рангом уже внушает страх нижестоящему, вплоть до того, что у нижних чинов формируется особая реакция – что-то вроде условного рефлекса, запускающего благоговейный трепет при виде начальства. В народе говорят: «Считай черты, потом цветы, но ветвь оливы – им всем кранты»[84]. И это не шутка. Конечно, если бы в такой ситуации оказался, например, Ма Сяочжун – человек, известный своей изворотливостью, – то пусть перед ним был бы хоть сам министр общественной безопасности, если бы Лао Ма не хотел