Смерть призрака - Марджери Аллингем

– Похоже, Лиза тоже внимает высшему разуму, – пробурчал Макс, раздраженный ее столь бестактным поступком, в то время как донна Беатриче резко перевела дыхание, а Белль стиснула руку мистера Кэмпиона.

Донна Беатриче пожала плечами:

– Наконец-то все тайное становится явным. Увидев ножницы, я сразу поняла, что в них есть что-то необычное. Я почувствовала отвращение, когда прикоснулась к ним. Как же я не догадалась… Как же я не догадалась!

Кэмпион взглянул на Белль. Его глаза за стеклами очков светились проницательностью.

– Думаю, вы должны мне рассказать, – властным тоном произнес он. – В чем дело?

Было заметно, что Белль явно не горит желанием отвечать, но зато донна Беатриче проявила откровенно немилосердное рвение.

– Много лет назад, – начала она, – Лиза совершила ничем не обоснованное нападение на меня в студии. У нее как раз случился приступ неуправляемой ярости.

– Беатриче! – Белль сделала предупреждающий жест рукой.

– Ох, глупости! Такие вещи нельзя скрывать. Мистер Кэмпион просил сказать ему правду, и он ее получит. В конце концов, это справедливо по отношению к нам. Когда имеешь дело с молодой, неуравновешенной душой, нужно уметь защитить себя.

Кэмпион терпеливо слушал, и даже Макс перестал ходить взад-вперед и теперь стоял за креслом Белль, наблюдая за самодовольным выражением на безмятежном лице донны Беатриче. Прекрасно зная свою аудиторию, она рассказывала историю с наигранным трепетом, который всех невыносимо раздражал.

– Это случилось, когда Мастер был еще жив. – При упоминании своего кумира она, как обычно, опустила глаза. – Лиза в силу возраста как раз начала терять свою красоту. Она призналась мне, что очень переживает по этому поводу, и я попыталась помочь ей, рассказав о красоте духа. Конечно, тогда я была неопытна и не распознала в ней юную душу, неспособную ничему научиться. Как бы то ни было, бедняжка потеряла самообладание и набросилась на меня. С тех пор мне приходилось не единожды напоминать ей об этом. В тот раз я не обратилась в полицию, потому что Мастер был против, но я никогда не забывала про случившееся. Пытаясь защитить лицо, я подняла руки, и у меня остались порезы глубиной в четверть дюйма на обоих предплечьях. Я и сейчас могу показать вам шрам на левой руке. Она хотела изуродовать меня, понимаете?

Кэмпион смотрел на нее в изумлении. Вряд ли она осознавала всю серьезность выдвинутого ею обвинения.

– Вот о чем она думала, когда выбежала из комнаты, – продолжила донна Беатриче. – Но ее можно понять, не так ли?

Белль с тревогой посмотрела на мистера Кэмпиона.

– Это произошло двадцать пять лет назад, – сказала она. – Целых двадцать пять лет назад. Я думала, все об этом забыли. Джонни тогда был очень расстроен, а бедная Лиза ужасно раскаивалась. Нужно ли сейчас снова об этом вспоминать?

Кэмпион взглянул на нее ободряюще.

– Не думаю, – пожал плечами он. – В конце концов, это к делу не относится, правда?

Донна Беатриче указала на него длинным белым пальцем.

– Я знаю, что нам следует быть милосердными, – изрекла она. – И я понимаю, что мы должны поступать правильно. Но кое-что Белль вам не сказала, кое-что очень важное, на мой взгляд. Видите ли, Лиза напала на меня с ножницами. Она держала их в руке.

– О Беатриче!.. – В голосе Белль прозвучал горький упрек. – Как вы могли!

На мистера Кэмпиона этот рассказ не произвел особого впечатления. Ему казалось, что в ситуации, которую описала донна Беатриче, он может представить практически любую женщину, побуждаемую желанием раз и навсегда прервать этот убийственно глупый голос с помощью любого предмета, подвернувшегося под руку.

– Ничего страшного. – Он решительно покачал головой. – Инспектор Оутс не очень-то интересуется Лизой.

– Конечно же нет, – согласилась донна Беатриче. – Как я понимаю, он вообще никем не интересуется. Совершенно очевидно, что бедный непутевый Дакр совершил самоубийство. Я сказала инспектору, что вчера вечером вокруг головы юноши витало мрачное тускло-коричневое сияние с примесью индиго. Почитайте, что все авторитеты говорят о тускло-коричневом сиянии и индиго. Думаю, инспектор не станет оспаривать авторитет таких людей, как Кунст и Хиггинс. Тускло-коричневый и индиго означают насилие, депрессию и понижение космического тона. Совершенно элементарный случай самоубийства. В конце концов, это единственный милосердный взгляд на ситуацию.

– Вы видели сияние? – резко спросил Макс, устремив на нее темный решительный взгляд. – Готовы ли вы поклясться в суде, что действительно хоть когда-либо видели разноцветные лучи света вокруг головы молодого Дакра?

Взгляд донны Беатриче дрогнул, но лишь на мгновение.

– Да! – возмущенно отрезала она. – Теперь я вижу сияние вокруг всех ваших голов. А в вашей ауре, Макс, слишком много темных оттенков.

Он продолжал смотреть на нее с мрачным раздражением, а затем, отвесив поклон, иронично произнес:

– Дорогая леди, вы неподражаемы.

И отвернулся с преувеличенным жестом отчаяния.

Но донна Беатриче была готова к подобному обращению.

– Хватит ломать комедию, Макс, – одернула его она.

Белль, казалось, не замечала этой перепалки. Взгляд ее усталых карих глаз словно устремился внутрь, а губы задумчиво шевелились.

– Дорогой мой, – внезапно повернулась она к Кэмпиону, – рано или поздно, но я ведь все равно узнаю. Кого они подозревают? Линду?

Мистер Кэмпион сжал ее руку, которая все еще лежала в его собственной.

– Это всего лишь безумная идея, за которую ухватился Станислаус, – неубедительно ответил он. – Поверьте, вам не о чем беспокоиться.

Белль кивнула, будто не слыша.

– Как же так… – пробормотала она с болью в голосе. – Как же так…

Неожиданное известие оказалось настолько шокирующим, что заставило Макса и донну Беатриче забыть о стычке.

– Линду?! – воскликнула муза Лафкадио. – О, какое злодейство! Какое безобразие! О Белль, мы должны немедленно что-то делать.

Макс, казавшийся менее экзальтированным и более человечным, чем когда-либо, обратился к Кэмпиону.

– Очередная ошибка Скотленд-Ярда? – с горечью вопросил он.

Раз уж пришлось окунуться в неприятности, мистер Кэмпион энергично взялся за дело.

– Что ж, как вы понимаете, мотив есть, – заявил он. – Это, конечно, нелепо, но то, что Дакр женился на Розе-Розе, навело инспектора на мысль… – Он умолк, не закончив фразу.

– Дакр женился на этой никчемной модели?! – вскричала донна Беатриче. – О, какой ужас! Бедная Линда! Я понимаю, что она чувствовала. Несчастная девочка! Видимо, мне стоит пойти к ней, как вы считаете?

И Макс, и Кэмпион, похоже, были движимы одной мыслью, поскольку оба разом вскочили, словно желая задержать сию добродетельную даму даже силой, если потребуется.

Суровое выражение исказило черты лица Белль.

– Не глупите, Харриет, – сказала она. – Мы должны взять себя в руки и подумать, как лучше поступить. Конечно, нет никаких сомнений в том,