Посмотри в ее глаза - Людмила Мартова

«Ищу мужа с ключом на тринадцать, – было написано там. – «Нива» сама себя не починит». И ниже куаркод. Катя успела машинально достать телефон и навести на него камеру. Куаркод вел в мессенджер, где открывался чат для переписки.

Это что же получается? Вера ищет себе мужчину? А как же тогда Тимофей Бортников, живущий в ее доме? Господи, как же сложно разбираться в перипетиях человеческих отношений. Да и не очень-то и нужно на самом деле. Так, Вера уехала, и они с Василием Васильевичем снова остались вдвоем. Правда, если с ней что-то случится, то экологиня скажет, что видела ее с художником. Подумав об этом, Катя немного приободрилась.

– Катенька, вы что, меня боитесь?

Кажется, мужчина, стоящий рядом, читал ее мысли.

– Нет, с чего мне вас бояться? – ненатурально удивилась Катя.

– Вот и я думаю. Что ж, если хотите, я сопровожу вас к Марковым. Я же вижу, что вам не терпится отдать эту ужасную игрушку.

– Спасибо, – с облегчением согласилась она. Похоже, в художнике не таилось никакой угрозы.

Они вместе дошли до притихшего дома, в котором теперь жило несчастье. Его присутствие ощущалось так, что давило на плечи, голову, сжимая ее тисками, перебивало дыхание. Марианна все так же сидела в углу дивана, встрепенувшись на звонок в дверь, но тут же безучастно застыв, когда поняла, что это всего-навсего соседи.

– Мне надо с вами поговорить, – шепнула Катя открывшему дверь Илье.

– Проходите в кухню, – кивнул тот, бросив взгляд на жену, которая снова начала раскачиваться.

Василий Васильевич прошел вслед за Катей, хотя его никто не звал. Она сбивчиво объяснила, как нашла игрушку под мостками, протянула Илье мокрую Лабубу.

– Да, это Лизина игрушка, – сказал тот. – Я привез ей ее из Москвы, когда был там в командировке два месяца назад. Лиза с ней не расставалась. Какая же вы молодец, Катя, что догадались осмотреть окрестности. Полиции, к примеру, это даже в голову не пришло. Теперь мы знаем, что ее увели через заднюю калитку. Понятия не имею, как ее удалось открыть. Мы ею уже несколько лет не пользовались. Не было необходимости.

– А ключ? Где висел ключ от этой калитки? – спросила Катя, в которой не угасал сыщицкий дух, погнавший ее на поиски улик.

– В прихожей, в ключнице у двери.

– Проверьте, он там?

Ключа от калитки на месте не оказалось. Что ж, преступник действительно хорошо изучил расположение предметов в доме. И сигнализацию отключил, и ключ забрал. Значит, он бывал у Марковых много раз.

– Илья, а кто мог знать про калитку, ключ, сигнализацию? – выпалила она. – Кто чаще других у вас бывал?

– Катенька, мне кажется, или вы ведете частное расследование? – переполошился вдруг Василий Васильевич. – Я вас умоляю не делать этого. Это может быть крайне опасно.

– Да бог с вами, не веду я никакого расследования, – покачала головой Катя. – Просто интересно. А все эти вопросы Илье и Марианне должны задать полицейские. И снова осмотреть все вокруг. Я могла найти далеко не все.

Она и сама не знала, почему не говорит собеседникам о других своих находках, которые она выудила из канавы. Притаившиеся в заднем кармане ее джинсов артефакты были всего лишь непонятной пластиковой карточкой, старым рецептом и приметной пуговицей. Они могли вообще ничего не значить. Мало ли сколько времени они пролежали в канаве. Ее все в округе в скором времени будут считать старьевщиком, подбирающим все подряд. Сначала спички. Потом Лабубу. Если добавить к этому списку еще карточку, рецепт и пуговицу, она станет посмешищем всего поселка.

– Илья, вы свяжетесь с полицией?

– Не уверен, что они готовы меня слушать. – В голосе Маркова прозвучало отчаяние, до этого надежно удерживаемое под семью замками. – Знаете, как у нас говорят? Нет тела – нет дела. Дмитрий Михайлович обещал помочь. У него родной брат работает в полиции. Причем каким-то начальником. Вот, ждем.

Дмитрием Михайловичем звали Сашиного начальника и друга Макарова. На всякий случай Катя сделала себе зарубку на память, что у него есть брат – полицейская «шишка». Интересно, он похож на ее папу или нет? Правда, папа «шишкой» не был, не успел. Но к сотрудникам полиции Катя с детства относилась с неким пиететом. Любой из них напоминал ей погибшего отца.

– Ладно, мы пойдем, Илья, – сказала Катя, кинув взгляд в приоткрытую дверь в гостиную, в которой по-прежнему маячила раскачивающаяся Марианна. – Мне кажется, вам лучше пройти к жене. Извините, что потревожила. Но вам лучше знать про игрушку.

– Да-да, конечно. Еще раз спасибо.

Илья запер за ними дверь, и Катя в сопровождении своего спутника в молчании дошла до ворот, снова очутившись на задах дома, в котором гостевала. Пройти пожарной тропинкой или двинуться в обход? Почему-то тревога, поселившаяся где-то под ложечкой, не отпускала.

– Василий Васильевич, вы не проводите меня до дома? – неожиданно для самой себя попросила Катя.

– Конечно, – с готовностью ответил художник. – К слову, я был бы рад показать вам мою скромную обитель, но у меня не прибрано. Так что я обязательно приглашу вас в гости, но позже.

– И картины свои покажете?

– С удовольствием. Любому творцу важно лишний раз предъявить свои работы миру. Что, если мы с вами назначим наше рандеву на завтра?

– Договорились, – согласилась Катя.

– Тогда у меня к вам маленькая просьба.

– Какая? – Она снова невольно напряглась, хотя, как оказалось, зря.

– Не зовите меня больше по имени-отчеству.

– А как вы бы хотели, чтобы я к вам обращалась? Просто Вася?

– «Конечно, Вася. Пам-пара-парам. Вася. Пам-пара-парам. Вася! Стиляга из Москвы», – пропел он и засмеялся. – Нет, милая Катенька, я прекрасно осознаю всю нелепость и неуместность своего имени, которым наградила меня судьба. И имя кота Базилио тоже давно уже стало нарицательным. Мне будет приятно, если вы будете звать меня Василь, на белорусский манер.

– Вы из Белоруссии?

– Бабушка там жила, – ответил он с какой-то едва заметной неохотой. – Так что? Договорились?

– Договорились, – легко согласилась Катя. – Это очень красивое имя – Василь. И вам оно идет.

К дому Гордеевых двинулись все-таки в обход, по улице. Спутник показал Кате дом, в котором жил, еще раз условившись, что завтра поутру она обязательно придет к нему в гости. У калитки распрощались. Уже темнело, когда Катя отворила ее и ступила на участок своего троюродного брата и его семьи. По ее лицу блуждала рассеянная улыбка. Она бы ни за что в этом никому не призналась, но художник занимал все ее мысли. Приятные и полные смутных надежд.

* * *

Утром Катя опять проспала. То есть, по