Рапсодия Богемской - Елена Дорош

тот почти не изменился, только как-то ссохся. За косяк, что случился двадцать лет назад, их с Сажиным сослали в область, чтоб глаза не мозолили. Там Холодный в очередной раз лопухнулся и сел на восемь лет. Через шесть вышел по УДО, но к делу его не допустили. Прокол с Хромовым не был забыт, к тому же Сажин постарался переложить на него всю вину за случившееся. Через пять лет — Вельский уже уехал в Лондон — Сажин помер от рака, а Холодный, перебиваясь подачками, продолжал выполнять мелкие поручения в надежде когда-нибудь быть прощенным. Когда Вельский вновь появился в Питере, Холодный стал отираться поблизости.

Двадцать пять лет назад, стырив камни, Благов сумел бесследно исчезнуть. Искали крысу пять лет. За это время Благов стал Хромовым и благополучно проживал с семейством в Питере. Узнав об этом, Вельский даже свечку в церкви собирался поставить. Хорошо, что так и не собрался. К Хромову послали Сажина с Холодным, считая, что те справятся, но вышло иначе. Крысу Хромова с бабой хлопнули, однако камни так и не нашли.

И вот камешки наконец напомнили о себе.

Вельский продолжал смотреть на изнемогающего от страха Холодного и молчать.

Правая рука босса Виктор Борисов внимательно наблюдал за обоими, гадая, что задумал Вельский. Он был уверен, что тогда порешили Хромова слишком рано, могли бы еще чуток поднажать, и он признался бы как миленький. Потом он не раз размышлял, зачем Холодного с Сажиным вообще оставили в живых. Потеря алмазов — причем вторичная — дорого обошлась Вельскому, и не только ему. Надо было пристрелить кретинов на месте. Но потом дошло, что шеф еще надеется найти камни. Он не ошибся. Все эти годы Вельский продолжал искать, даже когда жировал за границей. Сам он так решил или на этом настаивал тот, кто тогда за него подписался, Борисов не спрашивал, но выяснил, что поисками занимаются люди не только Вельского, но и Преображенского — его влиятельного тестя. К делу привлекли даже ментов, и не только питерских, но алмазы как в воду канули. То ли испарились, то ли растворились, то ли черт их прибрал. Что греха таить, он сам уже не верил, что камешки найдутся, но Вельский верил свято, потому и не отпускал Холодного далеко. И вот надо же — не зря!

В кабинет бесшумно зашел начальник службы безопасности Сачков, встал справа от Холодного и положил руку на кобуру.

Кто знает, что может произойти. У босса, конечно, железная выдержка, но теперь может ему изменить. Камушки всплыли в Питере, значит, никуда не уезжали. Чем это может обернуться для того, кто их упустил, неизвестно, а потому на всякий случай надо быть наготове.

Вельский перестал разглядывать Холодного и махнул рукой, подзывая.

Тот приблизился на полусогнутых и застыл в почтительной позе.

Вельский отпил из стакана и поморщился.

— У меня несколько вопросов.

— Так я уж вроде все рассказал, как было.

— Не перебивай. Это неприлично.

Вельский взглянул холодно. Холодный сглотнул слюну.

— Меня интересует один момент, — продолжал Дмитрий Сергеевич. — Расскажи еще раз о поквартирном обходе, который вы делали на следующий день. Куда заходили, что видели, с кем разговаривали, спрашивали ли о ребенке Хромовых.

Холодный несколько растерялся. Он думал, до него в сотый раз будут докапываться насчет алмазов: хорошо ли искали в той хате, все ли учли, что пели Хромовы и далее по списку, а его про мальца спрашивают. Он-то тут при чем? Даже идиоту ясно: тот, кто умыкнул ребенка, к пропаже камушков отношения не имеет. Не может он быть настолько идиотом, чтобы, взяв алмазы, прихватить до кучи и младенца. Спаситель хренов! Ну кто будет так рисковать? Только дебил последний. Скорей всего, похититель детей все-таки вошел через незапертую дверь. Хотя черт его знает! Дверь-то он сам запирал. Ну, тогда, значит, у того ключи были запасные. Зашел, увидел, что ребенок кончается, схватил и унес. Мог слышать крики? Мог. С улицы или из квартиры — неизвестно. В любом случае у него была пара минут, пока они торчали в соседней комнате. Там как раз сейф находился, так что дело было верное. Во всяком случае, так им с Сажиным казалось. Наверное, они увлеклись и не слышали шагов, хотя дверь в комнату была открыта и он почти сразу вышел за водкой. На столе стояла початая, а его жажда мучила. В комнате с ребенком никого не было, это точно. Да там и прятаться негде! Все разворочено, мебель раскурочена. Все на виду! Уж человека с мальцом на руках он бы всяко заметил. Младенец голос не подавал, поэтому глядеть на него было ни к чему. Подумал, что задохнулся тот под одеялом, и решил не проверять. Как-то не по себе ему тогда было. Крыса Хромов и его шлюха — это одно, а ребенок… Младенец всяко ни при чем, но уж больно орал он громко. Мог всех перебудить. Ну да ладно. Дело прошлое. Когда он вышел в комнату, она была пуста, а значит, чертов спасатель успел смыться. И, кстати, дверь за собой закрыл. Даже если предположить худшее: он мог точно знать, где алмазы, — забрать все равно не успел бы. Не на полу же они валялись! А все остальное они с Сажиным уже проверили. И стены простучали. Не было в доме Хромова камушков. Это на двести процентов.

Вельский негромко кашлянул, и Холодный спохватился:

— Тот подъезд мы весь обошли. И соседние.

— Ну!

— Никто ничего не слышал и не видел. И подозрение ни на кого камнем не упало.

Какой же все-таки идиот этот Холодный. Привязать бы тот камень, которым не упало, к шее и утопить, как щенка. Его послушать, так младенец ни много ни мало вознесся. И ведь не сказали никому! Если бы о пропаже ребенка стало известно сразу, все могло сложиться иначе. Но узнали об этом только на следующий день, ближе к вечеру. Сам Холодный и проболтался по пьяни. Спохватились, кинулись по квартирам, да без толку. След уже остыл. Он хотел удавить обоих исполнителей еще тогда, но что-то его остановило. Может быть, надежда? Нет, надежда — материя эфемерная, и она тут ни при чем.

— Детально рассказывай, — мертвым голосом приказал Вельский.

— Слушаюсь, — согнулся Холодный и начал рассказывать.

Вельский внимательно слушал, делая пометки в маленькой книжечке. Три квартиры он взял на заметку.

— Соседние мы, так сказать, проверяли особенно тщательно. Там дом такой… фигурный. Везде балкончики, вазончики, статуи всякие. Можно по ним пройти к окну