Рапсодия Богемской - Елена Дорош

Направляясь к двери, Вельский бросил беглый взгляд в зеркало. Пополнел, полысел, но все еще не потерял товарный вид, враги его боятся!

— Дорогая, ты же знаешь: мне одеться — только подпоясаться, как говорят французы.

— Вечно ты чушь несешь, Вельский! — строго сказала Лариса, но тут же не выдержала и улыбнулась.

— Французы говорят, — передразнила она и, пропустив в дверь, пошла следом, озабоченно глядя на часики.

Ровно через час, когда Вельский пил коньяк с вице-губернатором, ему позвонили. Ни дома, ни на работе Климова не нашли.

— Предупредили сучонка! — срывающимся от бешенства голосом сообщил Борисов. — Проклятые алмазы! Как сквозь пальцы утекают!

— Что камень? — спокойно спросил Вельский.

— Наш. Точно. Сами увидите.

— Поговорим, когда вернусь.

Закончив разговор, Вельский хотел сунуть мобильник в задний карман брюк, но промахнулся. Телефон упал, ударившись о мраморный пол. По экрану сразу поползла трещина. Несколько секунд Дмитрий Сергеевич смотрел на него, потом, справившись с нервами, поднял и положил во внутренний карман смокинга.

Конец венчурного проекта

Ночь обещала быть бессонной для обеих, но обещания не сдержала. Вика спала как убитая, потому что выпила, а Нонна — потому что была рада сбросить с себя груз тайны, которую хранила двадцать лет.

Полегчало, что называется. Возникшее с вечера чувство, что она наконец вернула девочке биографию, грело всю ночь, но первая мысль, родившаяся в голове утром, была отрезвляющей.

Зачем она впутала Вику в историю с алмазами? С чего ее так разобрало? Что за идиотская откровенность? Где находились в тот момент ее хваленые психологические мозги? С самого начала было ясно: для девочки это непосильный груз. Она будет каждую минуту бояться, что к ним заявятся бандиты и начнут пытать, как ее родителей. Неужели от девчонки будет хоть какой-нибудь толк? Да умоляю! От протезов пользы больше, чем от Вики. Вообще Нонна думала, что детдомовские девки с огоньком, никому спуску не дадут, а получила орхидею! И как в детдоме умудрились вырастить такую тонкокожую? Надо будет сделать Генриетте втык. Или дело в другом? Это она так увлеклась ролью спасительницы и впечатлилась собственным благородством, что забыла об элементарной осторожности.

— Похоже, у меня инвалидность не только в ногах, но и в башке, — констатировала злая на себя Нонна. Потом, сцепив зубы, сделала зарядку и, не завтракая, помчалась на тренировку.

По пути она приняла одно важное решение: рассказать Олегу о том, что случилось, и попросить помощи. Не для себя — для Вики. За себя она не боялась. Что возьмешь с инвалида-колясочника? Но ведь ясно как божий день: как только бандиты схватят пацана, через этого дебила выйдут именно на Вику. В то, что появление камня останется незамеченным, она не верила, как и в то, что придурок Климов если попадется, девочку не сдаст. Сдаст как миленький, еще скажет, что подружка сама ему камушек в руки сунула.

Вообще, ее проект под названием «Алмазы для Вики» оказался не просто венчурным, а провальным. Причем по всем статьям. Но раз уж так неказисто все вышло, надо, во-первых, посмотреть на ситуацию реалистично, а во-вторых, трезво оценить свои силы. Собственно, сделать это несложно. Вместе с Викой они составляют полтора землекопа, а это гораздо хуже, чем один, но целый землекоп.

Значит, шаг первый — вывести из-под удара Вику. Заставить убраться из города, чтобы где-нибудь в тихой норке та пересидела стремные времена, и одновременно постараться сделать так, чтобы даже при худшем раскладе девочка не осталась на бобах. Собственно, это уже сделано: завещание на нее оформлено по всем правилам и дожидается своего часа.

Шаг второй — посвятить в ситуацию еще кого-то. Надежного. Хотя бы для того, чтобы в случае чего просто позвонил в полицию. Конечно, Стрешнев просто звонить не будет. Как рыцарь, без страха и упрека он попрется прямо на амбразуру и ляжет там в позе героя. Вот почему она с самого начала решила ничего не говорить ни мужу, ни ему. Вика сразу схватился бы за сердце, а Стрешнев — полез в драку.

Но ситуация изменилась в корне, и это придется учитывать.

В общем, хочешь не хочешь, а помощь нужна.

И, кроме Стрешнева, обратиться с этим не к кому.

Во время тренировки она обычно отключала все мысли и просто работала. В этот раз так не получилось. Не отпускали мыслишки, не отставали. Впрочем, Олег остался ею доволен и даже посулил в награду выбить часы, чтобы они могли перенести занятия на вечер. Утро было золотым временем, но не для него. Просыпался Стрешнев тяжело, и Нонна подозревала, что причиной тому были настырные бабы. В свои пятьдесят с хвостиком Олег был все еще хорош, силен и очень крут. Нонна иногда тайно любовалась им, и по всему видно — не только она.

— Прекрати зевать, Стрешнев! — наконец не выдержала она, когда вслед за ним повторила сотый зевок. — Ты же знаешь, что это заразно!

— А ты прекрати косячить! — отбил подачу Стрешнев. — Дважды недотянула жим!

— Ты же меня похвалил! — возмутилась Нонна.

— Это была профилактическая мера. Для повышения мотивации.

— Вот еще психолог нашелся! — фыркнула она и повторять упражнение не стала.

— Не всем вам психологами быть!

Нонна посмотрела на него внимательнее. Спуску он ей не давал никогда, и обычно шутливая перепалка заканчивалась вничью, но сегодня его пасы и накаты были какими-то нервными. Непривычно.

— Я не просто психолог, а клинический.

— В курсе, — буркнул Стрешнев, не глядя на нее.

— И именно сейчас я наблюдаю чистейшую клинику.

— Неужели?

Нонна уселась поудобнее на скамье и потянула Стрешнева за край футболки.

— Рассказывай, чего уж там.

Обычно он покупался на ее ласковый голосок и становился прямо шелковым, но не в этот раз. Он сел, но на нее по-прежнему не глядел и по-прежнему хмурился.

— Брось, Олег. Я же друг. Забыл?

Стрешнев усмехнулся слову «друг». Да, всего лишь друг. Хотя много лет он хотел большего. До сегодняшнего дня.

— Я женюсь.

Нонна, которая в этот момент была занята разглядыванием его лица, не расслышала.

— Что ты сказал, не поняла?

— Я женюсь. Через месяц свадьба. Придешь?

Она все еще глядела, не понимая, и Олег разозлился по-настоящему.

— Не расслышала? Повторю. Я женюсь. Невесту зовут Марина. Свадьба через месяц. Приглашение пришлю «Почтой России».

Наверное, надо было что-то сказать, но она молчала.

Глядя на ее опрокинутое лицо, Олег мстительно подумал: теперь она наконец спохватится и пожалеет, что упустила его.

Глядя в пол, Нонна в это время думала о том, что, к счастью, не успела