Мистический капкан на Коша Мару - Евгения Райнеш

Татки, то пытаясь удержать в голове мелькнувший кратким откровением кадр, он провёл этот ужасный день. Ему казалось, что он спит и видит сон, а потом — что он вовсе никакой не подозреваемый и задержанный, а пришёл сюда на съёмку.

А к вечеру Клима выпустили, чему он, честно сказать, несколько удивился. Так как думал, что придётся провести тут пару-тройку дней, пока Эрика не подключит необходимые связи. Вины за собой он никакой не чувствовал, но был совсем не идиот, чтобы не понимать: влип крепко. Со временем, конечно, разберутся, Клим — личность довольно известная в определённых кругах, чтобы можно было так просто повесить на него преступление. Но нервы потрепят.

И сначала даже не понял, что его ведут не на допрос, а совсем наоборот — берут подписку о невыезде, дают пропуск и направляют к выходу. Клим миновал длинный узкий коридор с кучей каких-то дверей, укрытых решётками, нервно ёжился от скрипа отпираемых замков, а когда наконец-то попал на улицу, зажмурился.

Оказывается, днём прошёл дождь, и вся площадь перед управлением была залита разноцветными огнями. Отражения неоновых вывесок плясали в блестящих тёмных лужах. Бесконечным потоком летящих звёзд слепили фонари машин.

Прямо на высоком широком крыльце сидела Эри. Она, видимо, попала под этот дождь, так как была мокрой и похожей на взъерошенного воробья. В руках Эрика держала его ветровку. На спине, оттягивая левое плечо, болтался кофр с камерой.

Это казалось бездушно и даже бесчеловечно, и Клим не хотел этого, но сам собой отметил бездонность отчаянной красоты кадра.

Он устыдился, подошёл к ней и протянул руку. Эри схватилась за неё и поднялась. Они не сказали ни слова. Просто смотрели некоторое время друг на друга. Всё и так понятно.

— Держи, — Эрика сняла с плеча кофр и протянула ему. — Карту памяти они изъяли, но камеру мне удалось отбить. А вот ноут — нет. Пока поработаешь на моём.

— Если тебе это интересно, я чувствую себя отвратно, — буркнул Клим.

— Я разогнала журналистов, — ответила Эри. — Иначе ты бы чувствовал себя ещё более отвратно.

— Эри, почему они меня выпустили? Ты же наверняка в курсе.

Он думал о своём. В голове ещё выстраивались кадры из «бомжатника» — алкоголики, наркоманы, убийцы, в которых, наверное, во всём белом свете только ему суждено видеть человеческую искру. Сейчас это вдруг оказалось для Клима важнее всего остального: показать людям, что они люди. Даже самые последние — по образу и подобию. Задача не из лёгких, но Азаров был уверен, что справится. Главное, не потерять настрой. Оставаться на волне вдохновения, что выносила его на пик самых сложных заданий, которые Клим сам ставил перед собой.

— Потому что… — с какой-то жуткой, нечеловеческой рассеянностью произнесла Эрика. — Это уже не первый труп в этом доме.

Волна, несмотря на все усилия Клима удержаться на пике, спала и поползла обратно в свой безбрежный океан, скрывающий тьму и тьму нереализованных задумок. Слова Эрики подняли новый гребень из этой пучины. И, если честно, он оказался гораздо мощнее и… Неприятнее — это ещё слишком мягко сказано. Поднявшаяся волна обдавала ледяным ужасом.

— О! — ответил Клим и нервно сглотнул.

— Да, представь себе, — очнулась от своих мыслей Эрика. — Год назад там нашли погибшую девушку. Приблизительно в это же время. А у тебя — железное алиби. Мы всей командой снимали рок-фестиваль. Я организаторам позвонила, они подтвердят.

Лицо у Клима просветлело. Точно, они жили в палаточном городке несколько дней. Он постоянно был на виду у сотни тусовщиков.

— Но не расслабляйся, — сказала Эрика. — Ты всё равно остаёшься подозреваемым. Они просто на время отстали. Орудие убийства не нашли. На её теле нет твоих отпечатков. Что удивительно…

Она с подозрением посмотрела на Клима.

— Да мы же не успели поработать, — сказал он. — Вот я её и не трогал. Разве что платье, я сам его накануне ей дал. Нашёл в шкафу. Ну, правда, Эри… Я вообще не знал, что эта твоя… модель… пришла утром. Она сама переоделась. Может, репетировала? А вчера… Не успели, ей змея привиделась, ударилась в панику, всё никак не могла в себя прийти. Дрожала, расфокусировалась…

— Какая змея? — вдруг заинтересовалась Эрика.

— Да кто её знает, — разозлился Клим. — Не было никакой змеи. У твоей Татки богатое воображение… Было…

Только сейчас Клим заметил, что ноги всё ещё дрожат, и тут же опустился прямо на облупившийся бордюр.

— Говорят, что погибшая год назад девушка была тоже очень красива, — Эрика присела рядом с ним. — Похожа на Татку. Очень. Так мне сказали.

— Наверное, ритуальное убийство, — предположил Клим.

Неужели маньяк расхаживал по дому, пока он спал? Или… маньячка?

— Чушь какая-то, — вздохнула Эрика. — Я же сама послала Татку туда. Откуда убийца мог знать, что похожая на прошлую жертву девушка будет именно этим утром в доме? Даже если следил именно за ней… Нет, Клим, это полная чушь. Думать так — недалеко от паранойи.

— Ты тоже похожа на… — вдруг понял Клим. — Один типаж. Ты не знаешь, кто была та, предыдущая… жертва?

Эрика покачала головой.

— Мой знакомый в органах просто сказал, что был труп, и девушки — словно сёстры. Конечно, никаких подробностей. Он и так уже много сделал.

— Кто? — рассеянно переспросил Клим.

— Мой знакомый, — ответила Эрика. — По странному стечению обстоятельств он вёл то дело. Как ты понимаешь, оно так и не раскрыто.

— Но мы можем сами? Выяснить, кому принадлежит этот дом, хозяин-то то должен знать, кого и при каких обстоятельствах там убили.

— Зачем нам заниматься этим? — Эрика пожала плечами. — Пусть это делают те, кому положено. Мне прямо сказали: сидеть тихо и не отсвечивать. Ты сейчас, конечно, на взводе, поверь, я тоже чертовски расстроена, но и в самом деле лучше всего — забыть и жить дальше. Предварительно, конечно, сняв сливки с этой истории. Ты же переслал мне вчерашние снимки?

Клим всегда перед сном отправлял Эрике всё, что сделал за день.

— Переслал, — ответил он, не совсем понимая, зачем подруга это уточняет. — Но я не смогу. Не смогу забыть и жить дальше. И мне очень не нравится, что эти… жертвы так похожи на тебя.

Холодок пробежал по позвоночнику, и Клим с замиранием понял: он одновременно вдруг до мистического ужаса испугался за Эрику и преисполнился твёрдой решимости узнать, что скрывается за заброшенным фасадом Кош Мара.

— Да что со мной, — махнула она рукой. — Татку вот жалко… За что? Совсем ещё юная была, беззлобная…

— Наверное, я должен…

— Я сделаю, — вздохнула Эрика. — Тебе лучше сейчас не светиться. Мы