Временный вариант - Владимир Борисович Свинцов

подумал, как купит себе новый пиджак и пойдет к теще, на мировую с женой. Правда, в квартире пусто… Кошка, зараза, и та сбежала. Но ничего… Теперь вернется, теперь все образуется, раз начало везти…

Сигнал заставил его оглянуться, у эстакады стояла автомашина, доверху груженная ящиками. И Витька, довольно мурлыкая себе под нос, поспешил к ней.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,

из которой ясно, как важно иметь китайский термос на рыбалке

После работы инспектор ОБХСС Спирин Василий Федорович с портфелем в руке вышел из Управления внутренних дел. Шел он быстро, сосредоточенно глядя перед собой, и так глубоко задумался, что не ответил на приветствие знакомого. А виной было сегодняшнее число — первое июня. Сегодня снимались запреты на ловлю леща, язя и других рыб, закончивших нерест. И Спирин старался не опоздать на вечернюю зорьку.

Сколько он себя помнил, вся жизнь его была связана хоть с каким-то водоемом, а значит, и с рыбной ловлей. Еще мальчишкой он рыбачил пескарей, вьюнов и хариусов в мелководной речушке с ласковым названием — Щебета. Потом, когда родители переехали в другую деревню, ездил с мальчишками на велосипеде за околицу на колхозный пруд. Обычно собирались гурьбой. На велосипеде ехали по двое, по трое. Очередные бежали следом.

В армии служил на Дальнем Востоке, где этой рыбы было столько, сколько он не видел за всю свою жизнь и, наверное, больше не увидит. Солдат кормили рыбой вяленой, соленой, копченой, вареной, жареной и даже сырой — зимой делали строганину. И ловили ее там чуть не руками, и руками случалось, когда кета шла на нерест. Казалось бы, за три года такую оскомину набьет, что и смотреть на рыбу не будет. Ан нет, вернулся домой после демобилизации и в первое же воскресенье поехал с соседским мальчишкой на велосипедах на колхозный пруд.

Это была страсть, причем страсть стойкая, постоянная. Не беда, что не всегда везло, наоборот, неудача разжигала азарт. Правда, выбраться подальше, в рыбные места, мешала суматошная, без твердых выходных работа. Ну, а в городской черте, где тебя знает каждая собака… Да даже и не в этом дело, просто ловить негде. Одно место есть — у речного вокзала, чуть выше, там постоянно меняющую русло речку Каменку заковали в бетон, и она несет свои, сомнительной чистоты воды в Обь. Вот здесь, на бетонных плитах набережной, располагается многочисленная и пестрая рыболовная братия.

Туда, собрав рыболовные снасти в портфель, и торопился сейчас Спирин Василий Федорович. Теперь, когда показалась мачта речного вокзала, он пошел тише, сдержаннее. Спускаясь по ступенькам набережной к воде, глянул на часы, было без четверти семь. И он подосадовал на себя за то, что, как всегда, не смог вовремя уйти с работы. Ведь целых полчаса эдакой благодати потеряно.

Спирин обвел взглядом реку, рыбаков, притаившихся у закидушек, и представил ясно, как разматывает донки, как забрасывает их, как натянется леса и тихо звякнет колокольчик, когда, коснувшись дна, уляжется грузило.

Он молча, но с достоинством, поклонился нескольким завсегдатаям, выбрал место между пожилым полным мужчиной с таким же, как у него, портфелем и двумя мальчишками, о чем-то оживленно перешептывающимися. Поставил портфель и только собрался достать снасти, как удивленные возгласы заставили его выпрямиться.

Там, где Каменка смешивалась с мутной после недавних дождей Обью, происходило что-то непонятное. Вот тяжело выбросился здоровенный судак и неуклюже шлепнулся, подняв брызги. Веером, в разные стороны сыпалась рыбья мелочь, сверкая серебром в лучах солнца. Лещ блеснул боком и некоторое время так и оставался на поверхности воды. Другие рыбины перевертывались на спину и, вяло шевеля хвостами, плыли, влекомые медленным течением.

— Опять в реку какую-то гадость сбросили, — возмущенно заговорил сосед. — И никто, поверьте мне, в ответе не будет. — Взяв подсак, он вытащил из воды подлещика и принялся его рассматривать.

Спирин недолго пребывал в оцепенении. Выхватив из портфеля подарочный китайский термос, он отвернул крышку и выплеснул ароматную дымящуюся жидкость на бетон. Затем подбежал ближе к устью Каменки и попросил мальчишку с высоко засученными штанинами набрать воды с середины.

Рыба больше не плескалась, поэтому поверхность воды казалась более холодной и враждебной, чем всегда. Кое-где виднелись белые пятна, это снулую рыбу уносило течением. Рыбалка была испорчена.

Придя домой, Спирин немедленно позвонил на квартиру начальника рыбоохраны:

— Приветствую, Иван Порфирич! Поди, спишь уже… Прости, что разбудил.

— Рановато спать-то, светло на дворе, — добродушно пророкотал в трубке бас.

— А знаешь, чем отличается работа рыбнадзора от работы милиции?

— Ну-ну! Давай-давай. Чем тебе рыбнадзор не угодил? — И слышно было, как начальник рыбоохраны еле сдерживает зевок. Это задело Спирина, так, что он, уже не сдерживаясь, закричал в трубку:

— Тем, что милиция и за себя, и за рыбнадзор работает. А вы — когда захотите, да когда погода позволяет, да чтобы не сильно темно было, да не слишком холодно…

— Тебя какая муха укусила? — удивился Иван Порфирич.

— А такая! Ты дома на диванчике книжечку почитываешь, а в Каменку сбросили какие-то яды и вся рыба кверху брюхом поплыла…

— Ты такими вещами не шути, — сказал Иван Порфирич, и Спирин понял, что он забеспокоился. — Много рыбы?

— Да уж не один пескаришка…

— Кто бы мог это сделать? Молзавод? Автобаза? Пищекомбинат? А может, с верховьев сахарный завод?

— Ты начальник, ты и разбирайся. Беспокойной тебе ночи! — хмуро бросил Спирин и положил трубку. Он тут же вспомнил про термос с водой. «Ах, черт! Да ладно. Они теперь всю Каменку для анализа вычерпают», — подумал и хотел вылить из термоса, но, помедлив, снова положил его в портфель.

Поздно ночью Спирина разбудил телефонный звонок.

— Ты уж прости, друг, — рокотал в трубке знакомый бас. — Но долг платежом красен. Знаешь, чем отличается работа милиции от работы рыбнадзора?

— Ты, что ли, Порфирич? — еще плохо соображая, спросил Спирин.

— Я. Так вот, милиция не только своей работы не делает, но и другим мешает, беспокоит почем зря. Спасибо тебе за учебную тревогу. Чего молчишь? Ты где видел дохлую рыбу?

— В устье Каменки.

— Это тебе приснилось. Рано спать ложишься. Нет нигде, и ничего. Проверяли на двести километров вниз. И бакенщики, и инспектора по рации передали — ни одной мертвой рыбешки. Ни одной!

— Как же так? — изумился Спирин. — Ведь я же сам видел!

— Ну, сколько ты видел?

— Штук двадцать…

— Я же у тебя спрашивал… А ты… Людей подняли, анализ воды сделали… Тьфу! Двадцать штук!

— Стоп! — воскликнул Спирин. — А что анализ воды показал?

— В пределах нормы.

— Не знаю-не знаю. У меня полный китайский термос этой воды…

— Где?

— Здесь,