Не те руки - Марк Биллингхэм

– Чего?

– Я просто к тому, что…

– Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

Секунд десять-пятнадцать были слышны только невнятные разговоры посетителей за соседними столиками и механические писки игрового автомата у бара. Глория и Рэнсфорд уставились в ковер, в то время как Говард и Мэри пытались обмениваться невербальными сообщениями-взглядами, которые ни один из получателей толком не понимал.

– Ладно, о чем тогда поговорим? – спросила Рут.

Нейтан, Говард и даже обычно молчаливая Глория поочередно быстро предложили темы.

– Новый защитник, которого взяли в “Блэкпул”, вроде ничего такой…

– Это одностороннее движение у “Аквариума” – хрень такая, а?..

– Рэп – это, по сути, просто крики, как считаете?..

– Как насчет двух отрезанных рук в портфеле? – спросил Миллер.

Это привлекло всеобщее внимание.

Он и так планировал рассказать им о расследовании, поскольку эта разношерстная компания в прошлом оказывалась полезным источником идей, но сейчас момент казался не хуже любого другого.

Дискуссию о рэпе с Глорией он проведет в другой раз.

Изложив им основы дела, Миллер вызвался принести еще выпивки. К тому времени, как он вернулся с напитками (джин с тоником, два светлых эля, два больших бокала белого вина и водка), вопросов накопилось много. И не все из них Миллер счел бы глубокими.

– Как вообще можно отрезать человеку руки? – спросил Нейтан.

– Ножовкой? – предположил Говард. – Бензопилой, если времени в обрез.

– Топором будет быстрее всего, – сказал Рэнсфорд. – Только острым, чтобы кость прорубил.

– Мы пока не знаем, как были отрезаны руки, – сказал Миллер. – И, если честно, я надеялся на более… глубокие мысли от уважаемой группы пытливых умов. И Нейтана.

Нейтан собирался возразить, но Мэри не дала ему шанса.

– Думаешь, Дрейпер будет охотиться за другом жертвы?

– Ему нужен этот портфель, – сказал Миллер.

– Значит, это очевидный ход, – кивнула Рут.

– Но ты не знаешь, кто этот друг?

– Пока нет, но надеюсь, что с камер наблюдения на вокзале удастся получить что-то путное. По крайней мере фотографию.

– Думаешь, Дрейпер знает, кто это? – спросил Говард.

– Будем надеяться, что нет.

– В телефоне жертвы наверняка что-то есть, верно? – Нейтан оглядывал стол, ища реакции на свою блестящую догадку. – Сообщения между ним и его приятелем или что-то в этом роде – что-то же должно быть.

– Это точно, – сказала Глория. – У молодежи сейчас все в телефонах.

Миллер знал, что они на верном пути, но также знал, что мобильного телефона не было в списке улик, изъятых из квартиры Энди Бэгнолла.

– Вообще-то телефон жертвы мы не нашли.

– А-а-а, – протянула Мэри.

“А-а-а” – это верно. Если телефон Бэгнолла у Дрейпера, он уже на несколько шагов впереди.

– Похоже, тебе придется поторопиться, – сказала Рут.

– Можно попробовать оператора мобильной связи парня, – сказал Говард. – Пусть пришлют записи или что там у них есть, но всем известно, сколько это обычно занимает времени.

Миллер знал, что китайский выучить точно быстрее.

– Мне кажется, тут нужно действовать по двум направлениям. – Рэнсфорд говорил медленно со своим ланкаширско-ямайским акцентом. Он наклонился вперед и показал два направления пальцами. – Надо найти юношу, который помог украсть чемодан, но в то же время тебе нужно преследовать человека, который убил его друга…

– И оттяпал тому парню руки. – Нейтан быстро наклонился и прошептал Рут: – Я все еще ставлю на бензопилу.

– Верно, – сказал Рэнсфорд. – Если повезет, ты сможешь найти его прежде, чем он найдет того молодого человека, которого вы еще не опознали.

Миллер кивнул и отпил. Он не мог спорить с тем, как флорист подытожил ситуацию, но все же. Странно, как люди, пытающиеся помочь, могут представить дело настолько более, мать его, сложным.

– Так с чего начнешь? – спросил Говард. – Насчет первого направления?

– Какого направления, милый? – спросила Мэри.

– Чего?

– Какого направления? Ну так, для ясности…

– Ну того… которое с отрубанием рук. – Говард на всякий случай изобразил соответствующий жест.

– Катлер, – сказал Миллер. – Тот, кто заплатил за… отрубание рук. Думаю, стоит нанести ему визит и посмотреть, как поживает его больная голова.

– Будь осторожен, Деклан, – сказала Мэри.

Они с Говардом ушли из полиции еще когда Уэйн Катлер угонял машины и торговал отдельными косяками в бумажных пакетах, но им было хорошо известно, кем он стал с тех пор.

– Не знаю, как ты держишься, – сказала Глория. – Каждый день иметь дело с такими головорезами…

Миллер ухмыльнулся, потому что назвать Уэйна Катлера “головорезом” было все равно что сказать, что Илон Маск “неплохо устроился”.

– Что я могу сказать? Я невероятно храбрый. Не говоря уже о том, что остроумный и красивый. – Он выждал, переводя взгляд с одного члена группы на другого. – Могли бы и не заставлять меня самого это говорить.

Мэри сочувственно улыбнулась и потянулась ткнуть Миллера в руку.

– Ну что ж, – сказал Говард. – Схожу за следующей порцией…

Глава 15

Зная, что пунктуальность (наряду с откровенно необъяснимой тягой к правде, взрывным характером и странным неприятием шуток) – ключевая черта Сю, Миллер не удивился, услышав, как ее мотоцикл подъехал без одной минуты девять. Теперь, десять минут спустя, она сидела рядом с ним на диване, уставившись на вольер Фреда и Джинджер так, будто те в любой момент могли выбраться и вцепиться ей в горло.

– Достать одного из них на обнимашки? – спросил Миллер.

– Спасибо, обойдусь.

– У них очень мягкая шерстка, знаешь ли. – Он сделал вид, что собирается встать.

Сю тут же непроизвольно вскрикнула и подтянула ноги на диван.

– Да шучу я. Господи…

Сю нахмурилась. Возле ее правого глаза появился легкий тик, что редко было хорошим знаком.

– Неужели ты сам-то ничего не боишься, Миллер?

– Ну, не то чтобы боюсь, но есть много вещей, которые мне не особо нравятся. Море, для начала… в смысле, находиться в нем, а не смотреть на него.

– Ну вот видишь…

– Флейта Пана, караваны, запеченная фасоль, идиоты, которые говорят, что не любят “Битлз”… – Миллер сделал паузу, чтобы перевести дух. – Электросамокаты, обычные самокаты, тот оперный певец из рекламы Go Compare, излишне наигранно вежливые сотрудники колл-центров и еще люди, которые возят маленьких собак в колясках.

– Ладно…

– А, и еще я страдаю гиппопотомонстросескипедалофобией, что в переводе на человеческий язык, как ни иронично, означает иррациональную боязнь длинных слов.

– Гиппо… как, прости?

Миллер спрятал лицо в ладонях.

– Пожалуйста, не заставляй меня повторять.

Сю покачала головой, то ли проигнорировав шутку, то ли не поняв ее: Миллер не всегда мог понять разницу. Он откинулся назад и отхлебнул пива, которое достал, когда пришла Сю.

– Долгий вышел день.

Сю тоже сделала глоток.

– А уж для Натали Бэгнолл…

– Да знаю.

Миллер взглянул на фотографию Алекс рядом с телевизором. Сама женщина не появлялась, но это было неудивительно – она знала,