Чисто английские убийства. Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

— Да, всякая ерунда типа кухонной техники. Исчезли блендер, миксер, соковыжималка — хотя мы ею вообще не пользовались. Шерил сказала, что отнесла все в благотворительный магазин, мол, на свадьбу нам наверняка подарят новые. Но все это было отличного качества и почти новое. А я и не хотел, чтобы нам дарили подарки — мне сорок лет, у меня все есть. Но подумал, может, она составила список подарков или что-то в этом роде.

— Что-то еще?

— Да. Самое странное — она попросила мой ноутбук, сказала, что ее сломался и она отнесла его в ремонт. А у нас в городе только одно место, где чинят технику…

— Мастерская Воннакоттов, — сказала я.

— Ага. Проходил мимо через пару дней, решил зайти узнать, когда будет готов, — а мне сказали, что у них его нет. Она туда его даже не приносила.

— Думаешь, она его продала?

— Полагаю, да. Думаю, она все это продала. Я ей ничего не говорил — не хотел, чтобы она считала, что я ее контролирую, — но зачем ей продавать такие вещи? Если бы ей нужны были деньги, она знала: стоит только попросить — я бы дал столько, сколько мог. Я уже начал предполагать, может, ей нужны деньги на… это глупо звучит, но ведь бывает, что люди распродают все подряд, чтобы купить всякую дрянь…

— Шерил употребляла? — Понятно, что по человеку не всегда видно, вокруг полно тех, кто живет с зависимостью и при этом выглядит совершенно нормально (пока получает дозу), но представить себе, что Шерил такая, я не могла.

— Глупо звучит, правда? — сказал Тони. — Я и сам не думаю, что она что-то принимала. Может, она хотела сделать мне сюрприз, что-то купить, чтобы я не заметил, как деньги уходят со счета. Но после того, как я сегодня утром нашел записку, подумал: может, она копила деньги на побег?

— На побег? От кого?

Тони отвернулся. До этого он держался, но сейчас — вот словно бы кто-то (ладно, я) расстегнул очень тугие джинсы: все, что сдерживалось этим тонким слоем ткани, внезапно вырвалось наружу — и зрелище было не из приятных. Он закрыл лицо руками и разрыдался. Его голос был едва слышен сквозь слезы:

— От меня.

Глава 9

Я оставила Тони на пороге дома, где жили его родители. Он хорошенько выплакался, и теперь был выжат до последней капли — но спокоен. Уходя, я обернулась и увидела, как открылась дверь и Бренда прижала к сердцу своего несчастного сына. Я была рада, что сумела настоять: надо идти не в свой опустевший дом, а к родителям, потому что в любом возрасте иногда просто необходимо обнять маму.

Вся эта буря переживаний старого приятеля вымотала и меня. Я мягкой щеткой вычесывала из собачьей шерсти песок, а глаза так и слипались. В бесконечный список покупок в зоомагазине надо бы добавить нормальную собачью расческу, отметила я про себя, а затем выключила свет. Думала оставить Жермен на ночь в кухне-столовой (я ведь даже позаимствовала у Дейзи кресло-мешок), но собака смотрела на меня так жалобно, что я просто не смогла закрыть дверь.

— Ну ладно уж, пойдем.

Я, вздыхая, поднялась к себе, рухнула на кровать и мгновенно заснула, а Жермен свернулась калачиком у моих ног, прямо на одеяле.

***

Я спала лучше, чем можно было ожидать, и проснулась только в восемь (а для меня это уже поздно — я всегда была ранней пташкой). Жермен на краю кровати не было, и на мгновение показалось, что мне просто все приснилось. Но тут снизу донесся веселый лай и хихиканье — и все встало на свои места.

Мама с Дейзи были на кухне. Заднюю дверь оставили распахнутой, и Жермен могла спокойно бегать туда-сюда, но в этот момент двуногие жарили на завтрак бекон, так что четвероногую определенно больше интересовали события внутри дома.

— Мне кажется, не стоит давать ей бекон, — сказала я.

Дейзи пожала плечами:

— Это ж просто мясо, да? Собакам можно мясо.

— Да я не против, — ответила я, — просто надеюсь, что мне-то на бутерброд хватит!

Я включила чайник и с улыбкой наблюдала, как Дейзи присела и стала учить Жермен подавать лапу. Собака моментально поняла, чего от нее хотят, и протянула лапу в ответ. Показалось, что Жермен уже знаком этот трюк, но Дейзи так радовалась, что я не стала портить ей удовольствие.

— Ты вчера довольно поздно выходила, — заметила мама, переворачивая бекон на сковороде.

Я обычно запекаю его на решетке — так жир стекает лучше, — но по-настоящему хрустящим он получается только на сковороде.

— Ага, прошлась с Жермен вокруг квартала перед сном, — ответила я. Мне почему-то не захотелось рассказывать о ночной встрече с Тони. — Будешь бутерброд? С cоусом? Кетчуп или сладкий к мясу?

— Конечно сладкий, — ответила мама.

Я с театральным отвращением передернулась:

— Варварство.

Я намазала хлеб маслом (по-хорошему для настоящего бутерброда с беконом нужен пышный белый, но у меня был только цельнозерновой — из него лучше тосты выходят) и отправила Дейзи мыть руки. Потом мы уселись за стол и позавтракали. Крепкий ночной сон и прекрасный, сочный, жирный бекон, весь в растопленном масле и кетчупе, привели меня в великолепное расположение духа. Правда, только пока я не вспомнила, что мне предстоит зайти в участок и сдать ДНК, а еще разобраться с едой, оставшейся в отеле.

Зазвонил телефон. Я подумала, что это Тони, но номер был незнакомый.

— Алло? — пробормотала я с полным ртом бекона.

— Это Джоди? — в трубке раздался мужской голос с ярко выраженным корнуэльским акцентом. Я понятия не имела, кто это.

— Ага, а вы кто?

— Это Кэл. — Видимо, звонящий уловил в повисшей паузе мое недоумение и уточнил: — Каллум Робертс, мы вместе учились.

Боже мой! Каллум Робертс, может, и не был моим первым парнем (первым, если уж на то пошло, был Тони — две недели от силы), но он был моей первой большой, безответной и совершенно сумасшедшей любовью, это точно. Он был шикарен. Густые темные волосы вились, стоило им слегка отрасти: сам он их терпеть не мог, а девчонки таяли от восторга. И глаза — такие яркие, голубые-голубые. В них всегда поблескивало что-то… ну, слегка непристойное.

У многих парней бывает трудный период: все они такие худые, нескладные, с прыщами и нулевой харизмой, пока, наконец, не минует пубертат и они не станут хоть немного походить на мужчин. Каллум словно проскочил эту стадию и в одночасье превратился в настоящего мужчину, с мышцами, волосами в неожиданных местах и, ну не знаю… сексуальной привлекательностью. Мне, конечно, сейчас сорок, и звучит это немного мерзковато, но в шестнадцать этого было более чем достаточно,