Искатель, 2011 № 07 - Журнал «Искатель»

Присев на свою соломенную постель, Лара извлекла на свет дудку. Передвинулась, перебирая ногами, в сторону Глеба и сыграла короткую мелодию, которая была совершенно чудной, но чуть подпорченной из-за одной какой-то ноты, выпавшей из общего строя.

Лара опустила голову и глядела на траву перед собой. Ничего не произошло. Ясно. Всё идет нормально. Теперь будет недоуменная реплика и реальность прояснится. Но Лара сказала вовсе не то, что ожидал Глеб:

— Ну какая же я тяпа... То есть эта... как ее?

— Растяпа, — уточнил Глеб, ухмыляясь.

— Точно, она. Растяпа. Просто соскользнул палец.

Лара повторила мелодию, теперь она прозвучала отчетливо. Глеб едва успел подумать о том, что такое совершенное произведение почему-то вовсе не известно ему, человеку с музыкальным образованием, человеку, который любит и знает музыку... Почему? Как это может быть... Как вдруг...

Немыслимо. Трава перед сидящей по-турецки Ларой заколыхалась, как-то замутилась, будто подернутая дымом, и довольно быстро, но все же заметно для глаз приняла форму кувшина. Затем этот травяной кувшин налился глиняным цветом, на его брюшке проявились детали узора; рядом, сперва такие же травяные, выросли кубки, миски, что-то еще... Скромно вышитое полотно белело на траве квадратом, дымка не исчезла, все еще вилась над совершенно реальными предметами... Да это просто пар! Самый обыкновенный пар от горячих бараньих ножек с румяной корочкой, которые преспокойно лежали на блюде и источали запах пряностей. Глеб придвинулся ближе, взял одну ногу и оторвал от нее зубами кусок.

Главное, не терять самообладания, думал он, прожевывая мясо. Барашек был явно молодой, нежный, и питался он при жизни весьма изысканно, а незадолго до решающего события его от пуза накормили сладкой курагой. Далее, повар был знатоком своего дела: изжаренная на виноградных угольях нога отливала смуглым золотом тончайшей корочки. Такое блюдо в современном ресторане стоило не более ста долларов, но и не намного менее...

Да, будто бы все так и есть, так и надо. Глеб протянул руку, задел рукавом рубашки медный кубок, ловко подхватил его и тотчас наполнил из кувшина. Лара тем временем быстро очистила луковицу костяным ножом, который был в комплекте скатерти. Так. Целоваться, значит, она с ним не собирается. Тогда и мы попробуем этот древний лук. Вот интересно, что бы показал радиоуглеродный анализ данных биологических материалов? Надо заначить косточку, фрагмент шелухи. Этот баран, возможно, жил, и этот лук, вероятно, рос несколько тысяч лет назад...

— А у Зонгара в музее не было костяного ножа, да и вино было не такое, — сказал Глеб, пригубив из кубка высококачественный мускат.

— Другая мелодия, — пояснила Лара с полным ртом. — Я предпочитаю белое и сервировку побогаче.

Ничего такого вроде «ну, а теперь-то ты мне веришь?» она не сказала. Это и понятно, ведь Глеб уже несколько часов делал вид, что принял предложенную ему реальность.

Допустим, он сам был бы сейчас где-нибудь в Америке и говорил бы тамошней девушке, что он из России, а она бы ему почему-то не верила. И вот, он предъявил бы какое-нибудь доказательство... Для Лары, значит, все было именно так. Она знала, кто она и откуда. Тот факт, что и Глеб не сомневается в этом, не должен вызвать у нее каких-то особых эмоций. Облегчением была мыль о том, что теперь-то, по крайней мере, ясно, что вовсе она не «человек Доцоева».

Когда с едой было покончено, Лара сытно рыгнула и принялась ковырять в зубах, для чего в этом комплекте, в отличие от музейного, предполагалась маленькая вазочка с зубочистками. Глеб улыбнулся, подумав, что это финальное торжествующее рыгание ставит последнюю точку во всех сомнениях: девушка из Ле-мурии вполне может иметь такую привычку, отнюдь не шокируя своих сотрапезников. М-да. Вино все же ударило по мозгам.

Лара свернула скатерть в узелок и отбросила в сторону. Внутри узелка звякнуло: это разбилось что-то из бесценной керамики, выволоченной какой-то непонятной и чудовищной силой из глубины времен.

25

Ночь, звезды, пахнет прелой соломой, где-то в глубине скирды шуршит мышь. «Так и мысль моя сейчас шуршит, мечется, где-то внутри черепа, пытаясь понять то, что не может объяснить разум», — думал Глеб, лежа с Ларой в странной какой-то позе, которую и представить не мог, сколько ни скитался по дорогам страны.

Эта походная поза для двух спящих не предполагала никакой надобности в подушках. Лара не зря постелила себе соломы вплотную с его ложем, последовательно, голова к голове. Лежа на одной линии, навзничь, втянув ноги вдоль скирды примерно по оси земного меридиана, они положили головы друг другу на плечи. Еще одно лемурийское изобретение... Их волосы путались, а уши соприкасались, что неимоверно возбуждало мужчину. Он будто раскачивался на волнах, обращенный ногами на север, чувствуя плечи Лары, обращенной ногами на юг. В центре зрения дрожала Полярная звезда. Над головой обреталась Кассиопея неправильной буквой «М», а за ней длинношеим гусем, он же искаженная «У», покачивался Персей.

— Лара, — спросил Глеб, — почему Джинн чувствует себя комфортно именно под охраной призрака?

— Это очень просто, — отвечала она. — Дело в том, что Джинн и Смерть неразрывно связаны друг с другом. Скорее всего, то, что люди называют Смертью, этот мрачный образ с косой — и есть Джинн. Переход умершего человека из живого состояния в мертвое, отделение и переселение его души в другой мир происходит только при участии Джинна.

Она явно считала Смерть именем собственным, так показалось Глебу. Интересно, что-нибудь шевелится в этой молодой... то есть страшно подумать, насколько немолодой — женщине, оттого, что от разговора трутся их скулы?

Спать не хотелось обоим. Лара медленно, с долгими паузами рассказала историю, с чего все началось. Глеб слушал, переводя взгляд со звезды на звезду...

Могильщики — это именитый род жрецов, которые занимались погребением знатных людей в самом древнем государстве на Земле — Лемурии. Им были известны секреты мумифицирования, которые затем слепо скопировали египтяне. Но мумифицирование лемурийцев отличалось тем, что действительно даровало бессмертие их богоподобным правителям, а не просто производило на свет высохшие, как вобла, человеческие тела.

Джинн — это один из главнейших инструментов мумифицирования, потому что он управляет самим временем. Что такое Джинн — не знает никто. Это некая данная сущность, которая была на Земле задолго до того, как возникло человечество и жизнь вообще. Но именно поместив умершего в скорлупу времени, и можно сделать его жизнь вечной. И только отбросив во времени какую-то земную область и столкнув ее в пространстве с собственной копией, можно ее