Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

– Катька, отстань, – раздосадованно отмахивался Миша.

– Но почему? – всхлипывала она, и ее голос неприятно скрежетал на согласных. – Мы столько лет дружим, за одной партой сидели. Я всегда тебя любила, думала – ты меня тоже… Ты второй день не хочешь на меня даже смотреть! В чем я виновата? Что случилось?

Миша нахмурился и пролетел мимо меня, с такой силой вдавливая в тропинку подошвы, что комья влажной земли полетели в стороны. Катя бежала за ним как побитая собачонка, ожидая ответа, который могла легко получить у меня. Я-то знала, что случилось: Злата. Вечером я засекла ее у ворот в компании Михаила, глупо хихикающую и раскрасневшуюся от удовольствия. По-моему, их видел и Сеня, поскольку вечером был крайне неразговорчив и бросал на сестру подозрительные взгляды. Я его понимала: несмотря на все упражнения, на фоне плечистого Миши он выглядел бледно.

У могилы я оказалась слишком рано, о чем свидетельствовали мрачные лица двух могильщиков, разравнивавших холмик влажной земли. Подряженные на работу, свою функцию они уже выполнили и ждали, когда придут скорбящие родственники. Рядом с ямой стоял старый грязный гроб, в котором, по всей вероятности, были погребены вещи Ивана Фомичева. Я вздохнула: теперь он займет положенное место. Избегая взглядов гробокопателей, я укрылась за соседней оградкой и села на скамеечку одинокой могилы, пустой и неухоженной, будто забытой. Лишь у креста лежали две конфеты в поблекших фантиках. Я попыталась разобрать надпись на могиле, но буквы на табличке сильно проржавели, половина провалилась, и я с большим трудом разобрала три последние буквы – «…чев».

Вдали зашумел мотор. Из-за леса, подпрыгивая на кочках, выскочил старенький, выкрашенный в траурные тона микроавтобус, место которому явно было на свалке. Сквозь черную покраску проглядывала веселенькая надпись: «Алоха-тур. Лучшие экскурсии на Гавайи». Следом за микроавтобусом ехал еще один, обычный, набитый жителями поселка. Я нырнула за надгробие, приготовившись наблюдать.

Из микроавтобуса вынесли гроб. За гробом вышла плачущая женщина, в которой я узнала мать покойного. Ее поддерживали деревенские старушки, и среди них – моя бабушка. Из второго автобуса, казавшегося безразмерным, все вытряхивались и вытряхивались жители соседних домов, некоторых я знала в лицо. Вытянув шею, я с жадностью выискивала в толпе Элеонору, но, к удивлению, ее не было. А вот дедушка нашелся сразу, и я мысленно поблагодарила судьбу, что он, как обычно, забыл очки, иначе наверняка бы меня обнаружил. Я подкралась ближе и замерла, распираемая от любопытства. Впервые в жизни мне довелось присутствовать на настоящих похоронах, и я думала, что это станет бесценным опытом.

Очень скоро я потеряла интерес к происходящему. На самом деле в похоронах для девочки одиннадцати с хвостиком лет нет ничего увлекательного. Все плачут, у всех плохое настроение, возможности задать вопросы нет.

Поодаль, угрюмо глядя на скорбящих, стоял мужчина в мятом пиджаке, которого участковый называл Федором. Я перестала разглядывать толпу и уставилась вдаль. Благодаря этому я сразу увидела библиотекаршу Элеонору, которая шла со стороны леса, облаченная в длинное черное платье со шлейфом, неуместное в лесу и по жаре, так как было не столько траурным, сколько бальным. Венчала наряд несуразная шляпка с вуалькой, похожая на кособокий горшок. Обогнув толпу провожающих по кривой, Элеонора шла в мою сторону, что, хоть и было удобно, но создавало определенную опасность, так как, лавируя между рядами могил, она могла легко меня обнаружить. Я отступила на пару шагов и втиснулась в неудобное пространство между двумя могилами, под куст акации, где, пытаясь устроиться, наступила на кого-то.

– Ай, куда прешься? – сказал кто-то Васькиным голосом. – Тут, между прочим, занято.

Вася, видимо, в числе своих предков имел хамелеона, поскольку даже в десяти сантиметрах от своего носа я его едва разглядела. Без лишних разговоров отпихнув мальчишку в сторону, я забралась под куст и пригнула пару веток, чтобы нас никто не заметил.

– Экскюзе муа, – элегантно попросила я прощения глухим шепотом. – Я не знала, а сейчас уже поздно искать другое место. Ты давно тут?

– С самого начала, – презрительно ответил Вася. – Видел, как ты шныряла туда-сюда…

Шныряла? Я хотела возмутиться, но опоздала. Объект наблюдения подошел ближе. Я шикнула, велев замолчать. Элеонора подошла вплотную и, стоя к нам спиной, вытянула шею, стараясь разглядеть происходившее у могилы, хотя ей никто не мешал подойти. Странно, но, похоже, неуместный наряд Элеоноры произвел такое впечатление лишь на меня. Деревенские оглядывались, бросали на нее тупые взгляды и вновь таращились на гроб. Элеонора стояла молча, то и дело поднося руку к лицу. Я заметила, что в ее руке был зажат носовой платок. Она плакала?

Позади хрустнула ветка. Мы с Васькой, не сговариваясь, вжались в землю. Сквозь густую листву я увидела, как к Элеоноре подошел невысокий кряжистый мужчина и встал рядом.

– Ну что, Элеонора Карловна? – с усмешкой спросил он. – Пришли полюбоваться на дело рук своих?

Я задохнулась. Голос был тот же самый, что недавно у калитки. Но кто он? Мужчина тоже стоял спиной, и я не могла понять, видела ли его раньше. Васька не шевелился, и я решила: он точно знает этого человека.

– Я не понимаю, о чем вы говорите, – ответила Элеонора с убийственной вежливостью. От ее тона веяло таким холодом, что у меня даже зубы замерзли.

– Ну, конечно, – рассмеялся мужчина. – Теперь и понимать нечего. Ванюша поплатился за свое любопытство, так? Интересно только, что вы ему сказали?

– Что и кому я говорю – не ваше дело, – отрезала она. – Шли бы вы, любезный, куда подальше со своими расспросами.

– Я-то пойду, – хихикнул мужчина. – А на вопросы вы позже ответите, если я куда следует отправлюсь и кому следует сообщу. Так что я бы на вашем месте не очень нос задирал.

– Ах, оставьте меня в покое, – отмахнулась Элеонора, но в ее голосе мне послышался страх. Судя по хмыканью собеседника, это уловила не только я. Мужчина хотел сказать что-то еще, но поодаль раздались шаги. К Элеоноре быстро приближался незнакомый мужчина. Ее собеседник торопливо отступил в сторону, и я увидела, что он заметно припадает на левую ногу.

– Кто это? – прошептала я Ваське на ухо. Он потянулся ко мне, так вцепившись в мочку