Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской

кружева на воротнике заметно истрепались, из обшлага рукавов торчали нитки. Длинный шлейф был выпачкан травой и землей, по черному полотну весело скакали бурые кузнечики. Однако хозяйке одеяния, похоже, было все равно. Она не глядела на меня, но если бы я попыталась скрыться, непременно заметила бы. Поэтому я вежливо кашлянула. Элеонора вздрогнула и обернулась. Ее щеки были мокры от слез, глаза воспаленные и покрасневшие.

– Добрый день, – сказала я. – Почему вы плачете?

Я понимала, что, когда одиннадцатилетняя девочка обращается к взрослому человеку с таким глупым вопросом, она как минимум должна выглядеть лет на пять младше, чтобы взрослый умилился и стал врать. Я была слишком взрослой и потому рисковала услышать грубую отповедь.

Элеонора торопливо вытерла щеки грязным платком.

– Кто ты, девочка? – спросила она. – И что здесь делаешь?

– Меня зовут Варвара Смородина, – ответила я, решив, что вторую часть вопроса можно безнаказанно игнорировать.

– А, – равнодушно припомнила Элеонора. – Внучка Анатолия Михайловича, девочка-вундеркинд, читающая с пяти лет.

– С трех, – уточнила я, решив не обижаться. Откуда ей было знать, что я уже в семь лет перечитала всю классику и взялась за учебники по криминалистике?

– С трех, так с трех, – пожала плечами Элеонора. – Тяга к чтению похвальна. Приходи ко мне в библиотеку. У нас много книг для твоего возраста. Так что ты здесь делаешь, Варвара Смородина?

Черт побери! Кажется, она меня в чем-то подозревала.

– Я собирала цветы, – ответила я, надеясь, что у меня достаточно простодушный или, точнее, придурковатый вид. – Задумалась и ушла слишком далеко.

– Ты действительно слишком далеко зашла, – согласилась Элеонора, и в ее голосе мне послышалась угроза, которая тут же прорвалась наружу новым вопросом. – И где же твой букет?

– Я оставила его на одной из могил, – безмятежно ответила я, надеясь, что она не захочет проверить. А если так, я буду водить ее от могилы к могиле, притворившись, что не нашла нужную, и окончательно вымотав, убегу с ревом. Но Элеонора, кажется, не рвалась проверять мою версию. Напротив, она обмякла и, скрючившись, подперла голову руками, уперев локти в колени.

– Да, – задумчиво произнесла она, – ты правильно поступила. То, что мертво, должно оставаться мертвым. Поэтому с кладбища нельзя ничего приносить домой, это – к несчастью, пусть даже цветы. Иногда жалкие, опустившиеся люди собирают на могилах конфеты и прочую снедь. Я их не осуждаю, но не думаю, что эти сладости приносят им счастье. То, что ты оставила цветы на могиле, хорошо. Это дань умершим… «Вот вам укроп, вот водосбор. Вот рута. Вот несколько стебельков для меня. Ее можно также звать богородицыной травой. Я хотела дать вам фиалок, но все они завяли, когда умер мой отец». Тебе знакомы эти строки, Варвара Смородина?

– Это Шекспир, – ответила я, не задумываясь. – Монолог Офелии. Сцена ее безумия.

Иногда я говорю быстрее, чем думаю. Так было и на этот раз. Я была готова дать себе по физиономии за то, что выпала из образа глупой девчушки. Такая уж точно не будет собирать цветы на кладбище. Элеонора подняла голову, и в ее глазах загорелся легкий интерес.

– А ты умна для своих лет, – произнесла она. – И, кажется, мне нужно пересмотреть список книг, который я намеревалась дать тебе для домашнего чтения. Да, это Шекспир. Офелия в его творении – фигура глубоко трагическая. А все из-за неразделенной любви. Тебе приходилось когда-нибудь любить, Варвара Смородина?

– Мне кажется, я слишком молода для глубоких чувств, – ответила я, и тут легкомысленный черт вновь дернул меня за язык. – А вы? Любили ли вы кого-то?

Элеонора помрачнела, на ее глаза снова набежали слезы.

– О, да, – хрипло произнесла она. – Я любила.

Она шмыгнула носом и принялась терзать в руках носовой платок. Я осмелилась присесть рядом и сочувственно положила ладонь на ее руки. Когда-то я читала, что подобный жест доверия развязывает любые языки.

– И что случилось с вашей любовью? – спросила я, вкладывая в свои интонации как можно больше теплоты.

– Все кончилось так же плохо, как у Шекспира, – ответила Элеонора. – Только под толщей вод оказалась не сумасшедшая Офелия, а сам Принц Датский. Офелия слишком слаба, чтобы биться на дуэли, даже за собственную, никому не нужную честь.

Я затаила дыхание, чтобы не выдать своего триумфа, поэтому сказала первое, что пришло в голову.

– Боюсь, Гамлетом двигали не соображения чести, а банальная месть, – с сомнением произнесла я. – Иногда я его понимаю.

– Да, – сказала Элеонора безжизненно. – Я тоже.

В этот момент она, словно очнувшись, окинула меня внимательным взглядом и вымученно улыбнулась.

– Бог мой, мы так заболтались, и я не подумала, что кладбище – совершенно неподходящее место для подобных бесед с маленькой девочкой. Хочешь, я провожу тебя домой?

– Не стоит беспокоиться, – отказалась я. – Я пройду через рощу, так короче. А вы испортите в ней свое чудное платье. Может, я попрошу кого-нибудь за вами приехать?

– Ты очень добра, Варвара, – ответила Элеонора, – но это лишнее. Я еще немного посижу и подумаю. Мне иногда требуется уединение. Иди. И обещай больше не собирать цветы на кладбище.

Я пообещала с чистой совестью, поскольку никогда этого не делала и не собиралась впредь. Попрощавшись, я пошла домой. Уходя с кладбища, обернулась и увидела, что Элеонора, похожая на взъерошенную галку, все так же сидит у последней могилы. К ней, нервно терзая кепку, шел церковный сторож Федор. Я решила, что при необходимости он окажет Элеоноре помощь.

* * *

Потеряв из виду Элеонору, я сменила беззаботную подпрыгивающую походку на бодрую рысцу. Я торопилась домой, чтобы встретить Ваську и потребовать от него полного отчета. Кроме того, мне требовалось найти книгу, в которую бабушка тыкала носом участкового. Пока их нет дома, шансы найти ее были велики. Конечно, если Пряников не забрал книгу с собой. Но если он это сделал, я подговорю Васю стащить ее или сделаю это сама. Я подозревала, что найду в книге ответы на интересующие меня вопросы. На крайний случай есть интернет. Вероятно, эту книгу можно найти в Сети и скачать или прочитать онлайн. Мой смартфон выдержит такую нагрузку.

Кроме того, меня распирало от гордости, что я невольно заставила Элеонору