Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

головой, отгоняя их, и едва обо что-то не споткнулась. Наклонилась — это что еще за штука тут валяется? Подняла с мокрой земли короткий металлический лом — именно так ей в тот миг показалось, — довольно увесистый, испачканный глиной. Она взвесила его на руке, огляделась — ее со всех сторон окружали густые кусты, стена зарослей словно сомкнулась, не пропуская в свою душную влажную сердцевину посторонние звуки. Но справа в гуще зелени снова бросились в глаза сломанные ветки. Катя шагнула в этот пролом и…

— Никита! — Она не удержалась от крика, да что там от крика — от отчаянного, почти заячьего вопля, увидев это. — Никита, скорее сюда!

— Чего вы орете как ненормальная? — послышался из кустов в двух шагах хриплый простуженный юношеский басок. — С главка, что ли? Эксперт или следователь? — Обладатель баска — высокий, худой, как журавль, юный сержант ППС в армейской плащ-палатке вышел на открытое место. — Что, до печенок проняла картинка? То-то. А я один тут уже полтора часа — участковый меня оставил место происшествия до приезда опергруппы охранять. А сам очевидцев ищет, свидетелей. Какие свидетели на кладбище ночью? Да не дрейфь ты, успокойся, дыши глубже. Он же мертвяк мертвяком… Крови, конечно, многовато. — Сержант вздохнул. — Эй, да ты одна тут, что ли? Ну-ка покажь документы, может, ты приблудная какая? Так посторонних я сюда пропускать не имею права.

— Я из пресс-службы главка. Вот мое удостоверение. — Катя сунула ему под нос корочку. — Я не одна гут, просто они там, на холме, след автомобиля отрабатывают, сюда пока еще не дошли. А я… я действительно испугалась немного… Никак не ожидала. — Она смотрела на пролом в кустах сирени. — Он кто — ваш, местный?

— Мертвец-то? Да нет, таких я тут точно в окрестностях не встречал. Залетный. Так там ведь и тачка его на дороге брошена.

— Машина? На дороге? Где? Мы ехали сейчас и никакого транспорта припаркованного не видели. А какая машина — внедорожник, да? Там след с холма вниз как раз внедорожника и…

— «Фолькс» там подержанный, «Фольксваген» стоит во-он там. — Сержант махнул куда-то в сторону, совершенно противоположную и холму, и шоссе. — Там, у водокачки нашей бывшей.

— Вы тело уже осмотрели, документы нашли? С чего вы решили, что это его машина?

— Ничего я один тут не осматривал. Права не имею, поставлен только охранять. И документов не видел.А что это его машина, что ж… Таких «фольксов» у нас, в нашей деревне, точно нет. И потом, брошен он — на сигнализацию не поставлен, не заперт, багажник и тот открыт настежь — его дождем весь залило. А канистры-то в багажнике как раз и нет.

— Какой канистры? Я что-то вас не понимаю.

— А вон канистра-то пятилитровая, во-он бок ее в траве белеет. Бензин там по земле растекся, так что вы там смотрите осторожнее.

— Почему бензин? Какой еще бензин?

— Какой бензин? Обыкновенный бензин. Сжечь он что-то тут собирался — вот какой бензин, — сержант мрачно сплюнул, — сжечь, к свиньям. Только сжечь-то и не успел, зарезали его.

Затрещали кусты, и точно по волшебству, как из рога изобилия, на место происшествия посыпался десант: Колосов, эксперт-криминалист, сыщики местного отделения милиции, последним прибыл участковый с понятыми — ветхими деревенскими бабками из поселка Мебельный, умиравшими от любопытства и страха.

Но Катино внимание целиком приковывало к себе это… То, что пять минут назад заставило ее так позорно и так непрофессионально вскрикнуть и попятиться.

В кустах сирени на вытоптанной, судя по всему в жестокой драке, площадке среди сломанных веток и листвы, обильно забрызганных кровью, лежал молодой мужчина. Худое загорелое лицо его было искажено гримасой боли, все тело как-то скрючено, сведено судорогой, руки прижаты к животу, из которого торчала… Нет, Катя не могла на это смотреть, отводила глаза. Это было что-то дикое и нереальное — словно какой-то посторонний нарост на истерзанном теле. Это была рукоятка охотничьего ножа, вонзенного в человеческую плоть на всю длину лезвия. Ощущение было такое, словно этот нож пригвоздил, пришпилил несчастного к земле, к этим поломанным кустам, к корням. Труп, залитый кровью, измазанный глиной, был щедро усыпан опавшими цветками сирени — точно фиолетовым снегом.

Катя почувствовала, что, если она сейчас же, сию минуту не отвлечется от этого пустого обывательского созерцания, ее непременно вырвет. Через силу, но надо включиться в работу — снимать этой вот цифровой камерой, зажатой во взмокшей ладони, надо тормошить, расспрашивать эксперта, надоедать своими «что» и «почему» Колосову, оперативникам — одним словом, делать что-то, а не просто видеть это — нож, торчащий из человеческого тела, само это бедное тело, скрюченное жгутом боли вокруг этого жуткого ножа.

Осмотр места длился более трех часов. Прибыл кинолог с собакой, Колосов вместе с ним и опергруппой снова прошел весь путь от шоссе к месту убийства, а также к дороге, где был обнаружен брошенный на произвол судьбы «Фольксваген». В машине нашлись документы — техпаспорт и водительское удостоверение на имя Алексея Неверовского.

— Личность установлена, и на том пока спасибо, — хмуро сказал Колосов после осмотра. — Москвич, проживает на Ленинском проспекте, машина вон почти новая — а он бросил ее прямо на дороге, багажник даже не закрыл — так торопился смерть свою, что ли, тут встретить?

— Сколько ран ему нанесли? — спросила Катя (когда Колосов вместе с судмедэкспертом с усилиями извлекали нож из тела, она была возле «Фольксвагена» — снимала работу кинолога).

— Три проникающих ранения в брюшную полость. Все несовместимые с жизнью. Удары нанесены с большой силой. Кто-то взял, да и сделал ему харакири. И этот кто-то ждал его здесь.

— Где? — Катя вздрогнула, оглянулась. — На кладбище?

— Ты вон там нашла лом?

— Да, в тех кустах.

— Следов там нет, лом просто зашвырнули в сторону. Думаю, лом этот Неверовский взял в качестве оружия из машины вместе с канистрой — по дактопоиску еще проверим, чьи там отпечатки конкретно, но думаю, это штука его. — Колосов вытер со лба пот и отогнал назойливую мошкару, которой кишели заросли. — Взял он эту штуку для самообороны.

— От кого? — спросила Катя.

— От того или тех, кто прибыл сюда раньше его.

— Почему ты думаешь, что эти кто-то приехали сюда раньше?

— Потому что Неверовского ждали вон там. — Колосов кивнул в сторону буйного куста махровой персидской сирени. — Там следы — дождь картину подпортил, но один довольно четкий — явно кроссовки сорок третьего размера. Мы с кинологом отработали его. И знаешь, откуда он ведет?

— Куда? — поправила Катя.

— Самое любопытное, что откуда и